Баюн и сердце мира

Ну, не время ещё, будет и на моей улице праздник, – зло думал Хранитель с безмятежным видом. – Подождем пока, но я ничего вам не забуду”.

Из Стола к виновному боярину послали бояна с приговором.

Бояны – странствующие певцы и сказители, они же разведчики и связные. Они несут в мир волю Храма. Все должны покориться этой воли, не чиня препятствий.

Боян прибыл в город, где сидел опальный боярин. Велев вести себя вместе с сопровождающими сразу к боярину, он представился ему, показав знак своей варны, и приказал собрать всех завтра на пир, где будет петь.

Боярин чуял подвох, но был вынужден был согласиться и велел готовить, всех созывать в условленный срок.

Вот все собрались, рассевшись за столами в просторной дубовой гриднице. Светлый Сурья проникал в высокие окна и золотил бликами развешенные на противоположной стене оружие и стяги. Во главе стола восседал боярин, по бокам боярыня и сынок его, великовозрастный детинушка. Вдоль стен теснилась челядь.

Утвердив столбом на колене гусли, боян пропел приговор боярину.

Перечислив его прегрешения, он от имени Всех Богов потребовал, чтобы мир отрёкся от нечестивца, все должны покинуть отступника от правды: и дружина, и челядь, и семья. Он хоть и жив, но мертв для богов. Нет более у него ни чести, ни достоинства, пустое место теперь он. Семья его лишается родового имени, имущество отходит в казну Храма, сына его и жену отправят в край Макоши, как рабов безымянных.

– Что? Ты спятил, боян! С кем говоришь! – взвился с мечом детинушка.

Но его мигом скрутили свои же слуги боярские, приложив неласково за все обиды прежние.

Боярин сидел, как оглушенный. Ведь князь обещал ему защиту и покровительство в поборах и непотребствах, ведь он щедро с ним делился, и так подставить его! Все кончено. Рядом выла боярыня, ломая руки, теребила мужа за рукав.

Верная дружина, у которой рыло тоже было в пуху, сидела недвижно, отводя глаза.

Семью его увели. Никто не смотрел на опального, словно он стал бесплотным, словно пустое место. Верные витязи поспешили молча разойтись.

Слуги, усевшись на освободившиеся места за столом, радостно пировали, наперебой перечисляя бояну все прегрешения опороченной дружины. Служки записывали. Боян перебирал струны гуслей, внимая.

Да, боярин стал совершенно лишним, ненужным. Потерять все в один миг…

Он вышел за ворота на площадь. А здесь волновалась толпа горожан и торговых гостей. Им уже объявили волю Храма. Народ бурно обсуждал нежданное торжество справедливости.