Баюн и сердце мира

То как она изящно ела, склонялась к подругам, слушая их болтовню, кивала им и улыбалась, все было исполнено чарующей прелести, необыкновенной женственности.

И Врика глаз от нее не отрывал.

Марджари, не дождавшись от друга ответа на свои слова, обернулся к нему и был поражен глупым счастливым и отсутствующим выражением его лица. Проследив взгляд Врики, и он разглядел девицу.

Она, как раз, шла в хоровод. Врика, словно на поводке, устремился за нею. Ему удалось подобраться к ней близко и поймать во время танца упавший кружевной платок.

Сложенный, он был нежно схоронен за пазухой.

Маджари, ясное дело, тоже сразу ее приметил, но словно кот, был скрытен.

Как и было ему завещано, он не высказывал своего интереса явно, оставаясь безразличным и холодным. Но те, кто привлек внимание Баюна, находились под неусыпным присмотром.

Вот и за Авикой он тайно приглядывал, карауля удобный случай, чтобы обратить на себя внимание самой красивой девы на этом празднике. Задор молодой охоты, витающий в Красной Палате, увлек и Марджари.

А Авика же совершенно не обращала никакого внимания на взгляды отроков, она привыкла, что все смотрят на нее с жадным интересом. Взор она не опускала в смущении, ведь боярышней была родовитой и чародейкой будущей. Авика в совершенстве научилась скользить взглядом по лицам, ни на ком не задерживаясь, но успевая рассмотреть и оценить человека.

Она долго оттачивала это умение на подругах и умела это делать не обидно, совершенно естественно. А когда приходилось говорить с мужчинами, смотрела не в глаза, а в точку между бровями.

И напрасно они ловили ее взгляд. То есть, она смотрела в лицо, твердо помня ученье батюшки, что если человек в беседе прячет взор и смотрит в сторону, он или врёт собеседнику или душевно нездоров.

Вот пришла пора ей с подругами освежиться, и стайка красавиц двинулась к дверям из палаты.

Врика, решив пока все узнать о прелестнице, кинулся к ее наперстницам, а Марджари, напротив, неторопливо последовал за своим интересом на расстоянии.

Выйдя на гульбище, подруги примолкли, затихли и, отстав, вовсе скрылись, а перед Авикой явились два великовозрастных недоросля, выпускники-восьмилетки. Один из них встал в отдалении на страже, а второй, рухнув перед девицей на колени, перегородил путь к отступлению. Авика оказалась в ловушке.

Стоящий перед ней парень бормотал что-то о внезапной любви, поразившей его сердце, и прочие глупости. Сам при этом подбирался все ближе к ее пышному парчовому сарафану.