Баюн и сердце мира

А жены их ещё долго улыбаясь воспоминаниям, повторяли слова песни, и после снилась им молодость.

Марджари и Врика очень любили это веселое время, время забав, не слишком добрых, вкусной сытной еды, а главное – недоступных красавиц, что раз в год позволяли парням вольности. На святочных посиделках друзья перещупали всех девушек Стола на выданье.

После наступали Малые Святки, и Велес, уже как скотий бог, даровал плодовитость домашней скотине.

А по окончании Святок, в Водогон все ряженые обязательно купались в проруби, чтобы смыть с себя грехи и начать год чистыми.

Окунаясь в дымящуюся паром прорубь, два друга смывали не только грехи ряженых, но и множество приворотов. Оставалось радоваться, что василис не было в это время в городе, привороты простых девиц, не чаровниц, были слабые и легко сводились ледяной водой.

Особенно старалась боярышня Огнева, из сильного рода, положившая глаз на Марджари. Она не пыталась любыми средствами обратить на себя внимание Марджари, как другие – она привыкла, что все сами обращают внимание на неё.

Вместо этого она ненавязчиво дала понять, что не против, если в числе жертв её красоты и обаяния окажется и будущий чародей.

Для надёжности Огнева приговаривала-выпевала приворот на каждые Святки, с той самой поры, как познакомилась с Марджари.

- Встану я, благословясь, пойду, перекрестясь, выйду в чисто поле, в чистом поле есть океан-море, в океан-море стоял старый дуб, под этим дубом сидел старый заяц, я, внука Божья Огнева, возьму старого зайца в белые руки, выну ретивое сердце, бурую печень, как серый заяц не может ни быть, ни жить без ретивого сердца, без бурой печени, также внук Божий Марджари не мог бы ни быть, ни жить, ни пить, ни есть, ни думу думать, ни мыслю мыслить, ни речи говорить.

Показалась бы внука Божья Огнева внуку Божьему Марджари белее свету белого, яснее солнца красного, милее отца-матери.

Марджари даже было дано понять через третьих лиц, что его сватам не откажут.

Молодому чарознатцу было лестно такое внимание, но уж слишком оно обременительно.

Он проявлял чудеса обходительности, вертелся в праздничные дни, как уж на сковородке, стараясь не обидеть ни одну из дев и не дать загнать себя под венец. В Чародом он возвращался с вышитыми калитами, набитыми гостинцами, любовно для него приготовленными.

вот образ Марджари

За годы учебы, на праздниках, что проходили каждый месяц, кроме летней страды, друзья перезнакомились почти со всеми боярскими и купеческими родами, что проживали в Столе.