Игра Герцога

«Да, обязательно надо будет всё сказать, эх, только бы хватило времени! Как же оно ускоряется, а я – только отстаю! – охотник посмотрел на сутулую спину, и тут дар предвидения послал образ. Его чудному братцу ничто не грозило впереди, причём ни сейчас, ни в будущем. Он будет нужен для какого-то важного дела, время которому настанет позже, когда Зверолов будет уже далеко от этих мест. Для какого же? Закрыв глаза, увидел обросшую грибами и лишайником лесную землянку, сырую и убогую, но что это значило, понять так и не смог.

– Значит так, туда – это к вокзалу! – сказал Евтихий, и указал на спящую аллею, где горели ряды круглых фонарей. Вдоль дорожки шёл молодой человек во фраке и цилиндре с обитым медью по бокам саквояжем. О чём-то спросил стоящего на раскладной лесенке фонарщика, тот указал рукой, а Фока застонал от перегрева.

Нестерпимо хотелось сбросить всю одежду, кинуть Евтихию чехол с ружьём, а заодно и лисью шапку, и голышом нырнуть и изваляться в большом сугробе, который намели дворники. Он уже представлял, как ему станет легче, а к ночному небу поднимутся клубы пара. Кровь, казалось, уже закипала, и мысль стучала в висках – этот молодой человек в цилиндре точно имеет прямое отношение к его миссии, но какое? Опять чутьё стало выдавать подлые, такие неуместные сейчас шутки, словно оно окончательно сбилось и ушло в лихой сумасшедший пляс.

– Кто же ты такой, кем будешь на моём пути – другом, или врагом? – прохрипел Фока, и Евтихий, услышав его, сбавил ход. Обернувшись, он увидел, как сильно от него отстал попутчик, и вернулся, шурша полами одежды.

– Что стоим! Вон! Вон конец наш! – едва удержал он крик, видя, как по мостовой мчится полицейская подвода. Прятаться было поздно, и Евтихий в отчаянии закрыл собой Зверолова.

Сани мчались на приличной скорости, и один из полицейских бросил на них взгляд. Вот сейчас, думал Евтихий, он крикнет, отдав приказ остановиться. И всё… Но тот проводил их тревожным взглядом – видимо, мысли были далеко. Вероятно, полицейский думал о пожаре, к которому спешил, а когда в его голове всплыло, что именно такого, как один из этих прохожих – в старомодном охотничьем облачении – следует задержать, было уже поздно.