Игра Герцога

«Надоело всё, хватит с меня на эту ночь!» – подумал, вероятнее всего, этот полицейский, и Фока сумел уловить обрывок этой мысли:

– Ничего, и на этот раз повезло, – еле слышно промычал он.

– Больше такой удачи не жди! – резко ответил дьякон. – Ведь попадёмся же!

Он посмотрел на Фоку, и удивился – тот будто пульсировал, то исчезая, про появляясь вновь, словно горящий фитилёк на ветру.

Зверолов сделал шаг, но колено подкосилось, и он упал на снег, а расписной чехол съехал вниз. Евтихий подставил плечо, и, подхватив охотника, повёл его, словно раненого.

Понимая, что далеко так не уйдут, Евтихий бегло осмотрелся. Они кое-как дотянули до парадного, освящённого двумя фонарями входа в трактирчик «Щи да каша», у которого стояло несколько запряжённых саней. Долго не раздумывая, дьякон подвёл и помог Фоке перекинуть ноги в одни из них, а сам, скинув попону с дремлющей лошади, прыгнул на облучок. Он не успел тронуться, как двери распахнулись, в нос ударил запах жареного лука и кислой капусты, а на порог выбежал разъярённый ямщик с огурцом во рту.

– Это чего такое ты, поповская душа, удумал-то? Красть! Да я тебя, стерва! – но, поскользнувшись, упал, и сани проехали рядом, едва не раздавив ему пальцы.

– Иееех! – Евтихий гнал, и они быстро покинули центр Лихоозёрска, сани заносило на поворотах так, что те мчались порой на одном, похожем на длинную лыжню полозе, едва не опрокидываясь. Скоро замелькали спящие, с тёмными окнами домики окраины, а впереди показалась тёмная снежная голубизна полей.

– Потерпи немного, братец, ты потерпи! Прорвёмся, не думай ни о чём! – выкрывал дьяк, и клубы пара шли изо рта, а на жидкой бородёнке повисли длинные сосульки. Он и не думал, почему это вдруг обратился к Фоке так – ведь какие-то часы назад дрожал перед ним и молился поскорее избавиться. А теперь они были в связке, как самые родные на всём белом свете люди. Дьякон при этом и понимал, что уже разрушил свою прежнюю жизнь, и возврата к прошлому нет.

«А ничего! Хорошо будет! Наконец-то! – думал он, с радостью отмечая, что зовут его Евтихий, и он – сын Никитины, потомок самого Геласия! Эту фразу не раз слышал с самого детства, но никогда не понимал, что же она значит. А теперь вот понял сполна. И был рад этому!

Он обернулся.