Игра Герцога

Некогда роскошный мех свалялся, словно шкура затравленного в берлоге медведя.

– Турецкие шубы прекрасны, басурмане знают в них толк, хотя на их родине и нет таких холодов, как у нас, – продолжать спокойно говорить Корф. – Какой, однако, великолепный мех! Вы разве не находите мои слова справедливыми, господин Залман?

Тот кивнул и шатко поднялся на ноги. Шуба словно надавила ему на плечи и показалась тяжёлой, как доспехи древнего воина.

Обер-офицер на миг сделался прозрачным, затем вновь обрёл резкость, и, осмотрев округу, прислушался к отдалённому шуму, голосам:

– Убить, убить его! Вот прям на его цепи и вздёрнуть! Заслужил! Да, да, как собаку, прямо на цепи!

Корф высунул похожий на червя длинный язык, и тот повис на вырезанном месте.

И в таком страшном виде он мог говорить:

– Однако грядёт такое, что нам пора оставить сие место. Лихоозёрск… сегодня этот город, как никогда, оправдает своё название. Да! – он втянул, и снова вывалил язык.

– Да, потому что днесь в гостях хозяин и владыка всех слуг добра и справедливости! Честь и слава ему!

«Почему Лихоозёрск? – вновь в мутном сознании Залмана промелькнула тусклая, но трезвящая и пугающая догадка. – Какой Лихоозёрск? Идёт война, турки взяли город! Я – на войне. Я – бригадный хирург. Я… Или это было в моём прошлом? В моём проклятом страшном прошлом? И Корф давно мёртв. Это же я вырезал ему тогда челюсть, вот этими самыми руками, я».

Вновь поплыли перед глазами картины, и он увидел аптекарские весы, склянки, а ещё – какого-то чудака в старомодной охотничьей одежде, да-да, он требует отлить ему пулю из серебра. Для чего вдруг из серебра? И дьяк местый с ним…

Покачав головой, Залман потерял связь мыслей, словно обер-офицер Корф сумел вмешаться, разорвать тонкую связь нитей прошлого и настоящего, вновь погрузив аптекаря в тяжёлые сумерки прошлого.

– Залман, мой славный бригадный хирург Залман! – фразы Корфа звучали протяжённо, словно мерные удары набата.

– Не стоит сегодня терзать себя, не мучайтесь лишними, такими ненужными вопросами! Оставьте, оставьте, оставьте их немедленно, сейчас же! Стойте смирно! Так! Смирно! – продолжая висеть в воздухе, он разжал руки, которые сцепил за спиной, двинулся, и на груди холодно мигнула в свете луны медаль. Белые атласные перчатки впитали алые капли.