Игра Герцога

– Дело в том, что вы так и не смогли выполнить моей пусть маленькой, но нижайшей просьбы – задержать молодого человека в старомодном охотничьем облачении. А теперь он не просто может, а наверняка помешает всем нашим планам осуществиться.

Еремей Силуанович усмехнулся:

– А вот тут вы неправы! Этот молодой человек… находится сейчас в моём доме!

– Вы в этом уверены?

– Полностью.

– Тогда позвольте нам хотя бы… взглянуть на него, – добавил герцог.

Хозяин замялся.

– Не волнуйтесь! Сегодня же ночью мы навсегда покинем Лихоозёрск, и обещаем, что ни одна живая душа не узнает вашей самой сокровенной тайны, – медленно произнёс герцог, поглаживая перо на шляпе.

– Понимаю, у всех есть свои маленькие секреты. Вот и у вас. Сто двенадцать душ записаны в вашей книге, не так ли?

Барин побледнел…

«Откуда он может знать про… пыточную камеру? А также о ровном числе тех, кто не ушёл из неё на своих ногах? – взволновался он. Ведь никто, даже палач Кирюшка, не знал точного количества замученных, а «Книга мёртвых» в кожаном переплёте, как он называл её, хранилась в сейфе, и Еремей Силуанович никогда не доставал оную, чтобы перечитать или внести новое имя, не убедившись прежде, что дверь кабинета надёжно закрыта изнутри…

– Так мы можем лицезреть, что Фока Зверолов у вас? – Гвилум внимательно посмотрел на Солнцева-Засекина.

– А то ведь полночь приближается. После полуночи мы, увы, не сможем больше оставаться в вашем распоряжении – нас ждут далеко отсюда.

– Что ж, что ж, – ещё недолго колебался Еремей Силуанович.

– Раз на кону стоит золото, много золота, тогда… тогда идёмте за мной! И… дама может пока побыть здесь!

– Я слишком долго томилась в ожидании, чтобы быть рядом с моим господином! – жёстко ответила Джофранка. – И теперь не согласна расстаться с ним даже на миг! Если вы думаете, что я упаду в обморок от увиденного, не беспокойтесь: меня трудно чем-то удивить!

И они спустились в подвал. Отодвигая плечом тяжёлую дверь, Еремей Силуанович произнёс громко:

– Кирюшка, ну что там? Живой этот гадина, сказал что? Я не один!

Ответа не последовало…

Когда она вошли, в тесноте пыточной уже остывал кусок железа на потухшем горне.

Палач лежал посередине душного помещения, широко раскинув руки и ноги. В открытых мёртвых глазах застыли ужас и удивление. Железные обручи, на которых закрепили Фоку, чуть покачивались, будто пленник освободился от них за миг до пришествия гостей...

Еремей Силуанович бросил взгляд в угол – расписного чехла с ружьём там не было.