Кровавый цвет вина

Браун еле заметно содрогнулся. Он наконец посмотрел на меня. В его глазах читался чистейший страх.

- Вот чтобы моя Гелли там не оказалась, - зашептал Браун, - я с места и не сдвинусь! Вам легко говорить, с вас-то ни один волосок не упал, а мы тут всю ночь не спали, с жизнью прощались, думали света белого больше не увидим!

- Ночь они не спали, надо же! Вы правда думаете, что это сопоставимо со страданиями Габри?

Браун сделал несколько шагов в сторону, я последовала за ним.

- Подите, фройляйн, да займитесь лучше своими делами, - зашипел он, - Не открою я вам.

Если меня, да дочку, да супругу мою, что на кухне работает, со службы выпрут, мы по миру пойдем. Мы хоть и не крепостные, а разницы никакой – все по рукам и ногам связаны!.. Звери мы что ли, по-вашему? Всем девчонку жалко. Клара вон, - он говорил о фрау Шмидт, - какой бы строгой не была, а после того, как хозяин Габри допрашивать увел, всю ночь словно выпь по ней ревела. Пока вы там развлекаетесь, мы тут дохнем. На том мир стоит. Оставьте меня, Солнца ради, в покое!

Браун вернулся на свой пост, а я так и осталась стоять посреди коридора с опущенной головой. В горле застрял ком. Я не виновата в том, что мой отец изверг. Не виновата же?..

Из комнаты выглянула Гелли. Браун сделал ей знак головой, после чего она подошла ко мне и, осторожно придерживая за плечи, потянула за собой.

- Пойдемте, фройляйн, - шептала Гелли, словно уговаривала ребенка, - Вам бы покушать следует.

И умыться. Вы же не хотите, чтобы глаза от слез красными стали?

Мне было так все равно, куда меня ведут и что со мной делают, что я не стала возражать. Единственное, когда меня уговорили вымыться, я выпроводила вон из умывальни всех служанок, не хотела, чтобы меня трогал кто-то кроме Габри. Все мои мысли были с ней. Что такое есть ее рана? Глубокая царапина, отягощенная ожогом. Это, верно, очень больно, но не смертельно.

Да и кровью истечь она не могла, ведь никакие органы не задеты. Я мало что смыслила в анатомии, но здравый смысл подсказывал, что даже вены от такой раны пострадать не могли…

От отчаяния я со всей силы ударила по краю ванны и горько заплакала. Локоть онемел и заныл тупой свинцовой болью. Да как я смею! Я же просто успокаиваю себя! Габри такой ужас пережила и переживает прямо сейчас, какой мне и не снился.