Кровавый цвет вина

- Вот как! - изумился отец, - Как ты на это смотришь, дочь?

Я вздрогнула и сверкнула на него глазами, все еще не остывшими от приступа гнева. Надо же! Он вспомнил, что я умею говорить! Удивительно!

- Я была бы счастлива, если бы тетя София согласилась помогать и учить меня! - сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы слова эти не прозвучали дерзко.

Отец был не готов к такому повороту событий. С ничего не выражающим лицом он принялся аккуратно разрезать стейк на кусочки.

- Хорошо, будь по-твоему, - сказал он мне, не поднимая глаз, - Но предупреждаю: если я хотя бы раз услышу историю, в которой прозвучит твое имя, и она покажется мне недостойной, ты пожалеешь, что родилась на этот свет.

Вас, госпожа фон Ротт, это тоже касается.

Обычно, произнося такие громкие слова, человек выходит из комнаты, демонстративно хлопнув дверью, но генерал Гольдшмидт не страдал от излишков пафоса. Это была не пустая угроза, а конкретное предупреждение. Мы с Софией посмотрели друг на друга. В отличие от отца, увлеченно поглощающего стейк, у нас совершенно пропал аппетит.

Трудно, знаете ли, спокойно обедать, после того, как тебе пригрозили если не расправой, то страшными страданиями точно.

Глава 3: О Софии

Любила ли я своего отца? Определенно нет. Он был генералом даже дома, властной силой, которой я подчинялась, которую боялась.

Мы жили как полагается семье только первые пять лет моей жизни, когда была жива мама. Отец тогда был полковником – менее пугающим и куда более стройным. Он не принимал особого участия в моей жизни, лишь спрашивал, здорова ли я и хорошо ли себя веду.

Я помню его сидящим в саду без мундира, с трубкой и сдержанной улыбкой на губах.

Не знаю, какие отношения были у них с мамой, но я никогда не слышала, чтобы они ругались. Может быть, она его любила, а может быть просто боялась и не смела перечить. В одном я точно уверена: мама любила меня. Я помню ощущение ее нежного, влажноватого поцелуя у себя на виске, помню, как она пела мне романсы вместо колыбельных.

Она была такой красивой, такой доброй.

А потом она умерла.

Отец тяжело переживал утрату. Он избавился от всех маминых вещей и продал наш старый дом. Вместо него он купил огромную квартиру. Я была там несколько раз и запомнила ее абсолютно пустой. Сама я, как известно, отправилась в поместье – там спокойнее, чем в городе, чистый воздух и свежие деревенские продукты – идеальные условия для ребенка. С тех пор отца я видела редко, обычно раз в несколько месяцев.