Кровавый цвет вина

- Я прекрасно помню, как устроен дом!

От страха руки взмокли и начали дрожать. Свертки заскользили, так и норовя упасть на пол. Ганс нагло усмехнулся.

- Что же это вы сами ношу схватили? Давайте я донесу.

- Нет, я сама! Габри, идем!

Паника хлестнула меня по спине ледяной плетью, и я побежала, уже не отдавая себе отчета. Западня! Точно западня…

- Куда же вы, фройляйн! - он шел за нами.

Сердце трепыхалось в груди словно воробей в зубах у кошки. Я знала, что нам ни за что не выбраться, но страх гнал вперед до тех пор, пока, за спиной не щелкнул замок.

Со всего разбегу я врезалась во вторые двери сквозной комнаты, больно ударилась плечом и упала. Свертки с вещами разлетелись в разные стороны. Эти двери заблаговременно были заперты. Я не дала себе ни минуты, чтобы опомниться и бросилась назад, стала колотить в дверь.

- Ганс, немедленно открой! Ты не имеешь никакого права удерживать меня!

- Простите, фройляйн, таков приказ хозяина, - ответил голос из-за двери.

- Пожалуйста, Ганс! - вторила мне Габри. На ее глаза навернулись бессильные слезы, - Пожалуйста…

Я не могла смотреть, как она плачет, и стала колотить в дверь, что есть силы.

- Ганс, сукин ты сын! Открой дверь по-хорошему! Я все равно скоро выйду отсюда и перегрызу тебе глотку!

За дверью послышался наглый смешок.

- Какие нехорошие слова, фройляйн! Скоро вернется ваш батюшка и я все ему расскажу о вашем недостойном поведении!

Неторопливые шаги. Ганс ушел. Я взвизгнула в отчаянии и в последний раз со всей силы ударила в дверь. Из глаз струились горячие слезы.

Габри села на пол рядом со мной. Ее стеклянный взгляд устремился в никуда, на ресницах застыли слезинки. Габри не плакала, слезами ничего было не исправить. Я никогда не видела, чтобы человек бледнел так сильно и быстро – просто на глазах. Мне сделалось страшно, и я коснулась ее плеча. Тогда Габри повернула голову в мою сторону и произнесла каким-то чужим, безжизненным голосом.

- Он скоро вернется. Мне не жить, фройляйн…

Глава 30 О раскрытых картах

Мы продолжали сидеть на полу.

Ни мне, ни Габри не приходило в голову перебраться на диван. Какая разница, где терпеть фиаско? Я вдоволь наплакалась и бессильно опустила голову на плечо Габри. Равнодушный разум перебирал возможные исходы нашего положения. Одно я понимала точно – сегодня, может быть, последний день, когда мы с Габри сидим рядом, и холодный пол сразу становился вполне удобным местом.

Напротив нас была вторая дверь – та самая, в которую я врезалась, когда бежала.