Кровавый цвет вина

- Да это и не философия вовсе, так, размышления. Юной девице философия ни к чему, как и прочие подобные науки.

На колокольне собора пробили закатную, и София поспешила этим воспользоваться.

- Ах, что это! Никак, солнце садится? Прошу меня простить, дорогой герцог, но, думаю, генерал Гольдшмидт может отдать меня под настоящий трибунал, если я не верну его дочь домой вовремя!

- И правда, какая жалость, - вздохнул герцог, - Я был счастлив увидеться с вами, госпожа фон Ротт. Когда еще мы вот так встретимся вновь…

- А вы случайно не приглашены на прием в дом фон Диффенбахов?

Клянусь, я спросила это безо всякого злого умысла или интриги, это просто пришло мне в голову!

- Случайно приглашен, а вы разве тоже? - пожалуй, впервые за вечер фон Леер посмотрел на меня осмысленно.

- Не обращайте внимания на слова моей племянницы, ваша светлость, - поспешила исправиться София, - Мы всего лишь столкнулись с графиней Вероникой. Она рассказала, что в ее доме планируется торжество, но еще не прислала приглашения.

- Ну отчего же, София? Я знаком с графиней Вероникой. Она честнейшая женщина и слов на ветер не бросает. Можете ждать посыльного с приглашением уже завтра.

Мы попрощались с герцогом фон Леером и уже направились в сторону автомобиля, как в спину мне донесся его голос:

- Фройляйн Майя!

Я обернулась.

- Было очень приятно с вами познакомиться.

Я медленно кивнула в знак признательности и продолжила путь, полная молчаливого ликования.

Глава 6: О робости и дерзости

Спала я очень дурно: думала о Софии, прокручивала в голове наш с нею разговор по пути домой. Всю дорогу она была бледна, молчалива и не переставая терзала пуговицы на манжете.

Мне сделалось невыносимо и тяжко. Во рту кислило чувство вины.

- Ты обиделась на меня? - спросила я.

- Нет, с чего ты взяла?

- Значит ты злишься.

- Да нет же, Майя. Все хорошо.

- Тогда я не понимаю!

- Поймешь, когда тебе будет тридцать, - Больше она ничего не сказала.

Я все ворочалась и ворочалась в пуховой мягкой постели, вспоминая, какие у Софии были глаза, когда она говорила это – за окном автомобиля густела зелень, но в них отражалось осеннее увядание. Она и правда не была на меня зла, просто что-то поняла для себя.

Сделалось тревожно. Мне никак, ни при каких обстоятельствах нельзя было потерять расположения Софии, ведь оно было единственной причиной, по которой я до сих пор не возвратилась в свою глушь.