Кровавый цвет вина

На второй день общения она даже перестала меня раздражать. Габри не была кромешно глупой, как я считала прежде, а скорее простодушной, необразованной и очень наивной.

Спустя четыре дня я наконец почувствовала себя лучше. Настроение было отличное, а все тревоги остались где-то далеко, будто в прошлой жизни. Я не умела подолгу зацикливаться на одном и том же. Теперь я с трудом могла вспомнить, почему так разнервничалась из-за фон Леера. С чего я вообще взяла, что он заинтересован во мне как в женщине? Может быть письмо его было всего лишь написано под впечатлением и не имело особого смысла? В этом случае мой ответ был непозволительно резок.

Я очень надеялась, что герцог простит мне это, списав все на мои нервы.

Что я сама испытывала к нему, я не знала. Меня восхищала его красота, его ум, тонкая элегантность и тот потрясающий флер демонизма, что появлялся каждый раз, когда я подолгу засматривалась в его глаза, но я была уверена, что могу уступить Софии и отказаться от него в любой миг.

А вот отсутствие возможности общаться с Софией меня тяготило.

С нашей поездки на бал прошла почти неделя, а она ни разу не попыталась связаться со мной. Да, ее письма отец, скорее всего, велел от меня прятать, но ничто не мешало Софии в его отсутствие приехать самой, как это было уже много раз. Я даже спросила у прислуги, не прогоняли ли охранники от ворот чьего-нибудь экипажа по приказу отца, но они клялись, что такого не было. Сделалось грустно и тревожно. Почему моя София меня забыла? Может быть, опять дело в фон Леере? Может быть, у них там такая безумная страсть, что про меня никто и не вспомнил? Это было пошло и гадко, но очень похоже на правду.

Спустя неделю ко мне снова пришел тот же недалекий доктор, задал свои вопросы, смерил мне температуру и давление и с радостью доложил отцу, что кризис миновал и со мной все в порядке. Теперь я могла жить как прежде при условии, что буду продолжать пить успокаивающий чай по особому рецепту. Отец остался будто бы даже недоволен – пропал повод держать меня взаперти.

Стоило этому решиться, как я немедленно велела отвезти меня к Софии. Я даже придумала, как ей следует передо мной извиниться за невнимание – пускай закажет мне платье темно-красного цвета. Чтобы никаких розовых цветочков или голубых бабочек!

Еще издали мне показалось, что что-то не так. В пышном саду Софии не было видно никого из прислуги. Никто не срезал цветки увядших роз, никто не смел пыль, нанесенную ветром на дорожки. Я толкнула дверь. Не заперто.