Скиталец: Живая кровь, мёртвая кровь

Вот мой приказ и царское же моё слово: вернёшь дочь живой и до конца дней своих не будешь ни в чём нуждаться, хоть ещё три века проживи. А Кощея оставь мне, с ним я сам разберусь.

— Хорошо. Мне ясна задача.

— Что тебе для этого нужно?

— Я кое-что слышал в городе. Что за «кощеевы прислужники»?

Царь снова поморщился, всем своим видом давая понять, сколь неприятно ему говорить о таком.

— Услыхал-таки, — бросил он с досадой. — Не знаю я. Никто их в глаза не видел, а бабы разное болтают, что ж теперь, всему верить? Слухами молва испокон веков полнится.

Ну ходят слухи, да. Но только слухи.

— Я не убиваю людей, — жёстко предупредил Морен.

— А никто не говорил, что это люди. Нечисть то или кто другой, это уж сам выяснишь, одно скажу наверняка: ни один человек в тех горах долго не протянет. Сейчас ещё терпимо, а вот когда морозы ударят… В общем, может, и нет там никого, один лишь проклятый.

— Есть ли кто-нибудь, кто видел Кощея и может рассказать о нём? Может быть, кто-то, кто знал его ещё при жизни?

— Нет, нет таких.

А те кто был, сейчас мёртвые в горах лежат.

— Как же мне его найти?

— Я выдам тебе провожатых. Они путь к замку знают, не Кощей его всё же строил. Да и авось помогут чем.

— Чем меньше людей, тем лучше. Также мне нужна лошадь. Достаточно крепкая, чтобы выдержать подъём в горы и холода.

— Это я устрою.

— Как давно пропала Василиса? Какова возможность, что она всё ещё жива?

Лицо Радислава исказила мука.

— Даже не упоминай об этом. Два дня уж минуло.

— А что бы вы делали, если бы не нашли меня? Или будь я на другом краю Радеи?

— Решил бы вопрос по старинке: войском, огнём и железом.

Но почто ратникам зря умирать, коли ты есть?

— Вам просто повезло.

— Это уж не тебе решать. Что ещё нужно?

— Только один вопрос.

— Ну? — потребовал царь в нетерпении.

— Почему «Кощей»? Откуда такое имя?

Невесёлая усмешка исказила лицо Радислава.

— А я почём знаю?

Как и обещал, он выдал Морену четверых провожатых из своих личных дружинников, провизии на несколько дней с лихвой каждому и крепкого мохноногого жеребца лично Морену.

Царский конь был цвета чернозёма, но, что важнее, оказался удивительно спокоен нравом. Гнедую кобылу, как и Куцика, пришлось оставить в замке на попечении царицы.

— Маруша присмотрит за твоим зверинцем, — заверил Радислав. — Дивно ей позабавиться с заморской птицей, больно та ей понравилась.

Морен слабо понимал, от какого имени родилось это ласковое прозвище «Маруша», но, впрочем, дела ему до того особо не было.