Её тёмный секрет

Юноша как раз собирал свои пожитки, когда сид вернулся с реки с бадьей воды. Старик устало присел у кособокого стола и спросил:

– Уходишь?

В одном его слове уместилась огромная и искренняя грусть, немало удивившая Ардена. Он обернулся, посмотрел на наставника и уверенно сказал, не поддаваясь глубинному чувству сожаления:

– Боюсь, мастер Альвейн, теперь вам нечему меня научить. С вами я достиг своего предела, и это подтвердят в общине. Но без вас я достигну большего.

Его наставник, конечно же, предвидел, что это рано или поздно произойдет, ведь хижина росла с каждым днем, и все же оказался к тому не готов – это четко читалось в его опущенных плечах и взгляде, потупленном в землю.

Он не сказал ученику ни слова, не дал доброго напутствия. Когда Арден выходил с вещами, старик так и сидел, как оглушенный, и молча глядел уходящему юноше вслед.

Да и что сид мог сказать ему? Альвейну и правда больше нечему его учить. Такова судьба любого учителя: однажды наступает миг, когда ученик в нем больше не нуждается.

***

Чем больше люди теплели к Ардену, тем злее становился Нандир. Он видел, как с каждым днем Арден Безродный все ближе подбирался к его дочери, и это порождало в нем ненависть. Чего он только не успел предпринять, пока юноша карабкался наверх. Рукою Хадригейна поджигал его дом, но тот напрочь отказывался заняться огнем. Подсылал в ночи своего доверенного сообщника и побратима, Грогана, чтоб заколол его, как свинью, пока вся община спит, но куда там: Арден предусмотрительно заколдовал порог, так что любой, кем движет злой умысел, ни за что не переступит его.

Решив, что всему виной может быть и бесталанность его верных собратьев, Нандир засунул свою гордость за пазуху и решил все сделать сам, чтоб уж наверняка. В одну из ночей, пока ни один глаз не видит его позорного падения, пробрался в хлев и отравил его коз. Если Арден подоит их и выпьет отравленного молока, то тотчас падет – таков был замысел Нандира. Когда он, овеянный невидимостью, уносил ноги прочь, то мог заверить богов клятвой, что слышал противный до зубного скрежета смех Безродного. Он преследовал его до самого дома и лишь перед его порогом отпустил хватку.

На утро, ожидаемо, ничего не произошло: скот мало того не пал, так еще и принес потомство, будто Нандиру на зло. Сам же Арден был живее всех живых, будто и не было никакой отравы вовсе. Встретившись с юношей во дворе, старейшина не сумел сдержать клокочущей ярости и удалился, лишь бы не видеть самодовольной ухмылки наглеца.