Её тёмный секрет

Но как отстроишь дом, если нет ни средств, ни лояльной рабочей силы?

Хоть ученик Альвейна и прослыл достойным преемником, соплеменники все еще настороженно и неоднозначно относились к его фигуре. Чтобы убедить на него работать, Ардену необходимо было скопить серебра или золота, а в довесок, что куда важней, – заработать репутацию. Он мог быть сколь угодно богат по меркам общины, но, если люди во дворе ему не улыбаются, а зубоскалят, ничем ему золото не поможет. В их общине уважение за золото купить было невозможно.

Арден не только достиг уровня сида, но и поднаторел в хитрости. Чтобы убить двух зайцев одним выстрелом, он принялся «перехватывать» больных у Альвейна. Ардена больше не волновали простые случаи, вроде глубокого пореза или сломанной ноги. Ему нужно было большее, с чем мог справиться только настоящий мастер своего дела. Потому-то, когда кто-то из односельчан оказывался на пороге жизни и смерти, Арден был тут как тут: мчался, опережая время и своего наставника, чтобы тот не успел вставить ему палки в колеса и взяться за больного первым.

Отдельным видом удовольствия было наблюдать изумление с примесью раздражения на лице Альвейна, когда он приходил вторым и оставался с носом.

Жить в общине – нелегко, поэтому больных всегда было в достатке, и сколь плохо это для соплеменников, столь почетно и прибыльно для их врачевателя. Арден рос в глазах людей, удивлял их неведомым прежде талантом и копил серебро да золото в укромном месте, чтобы Альвейн более не покусился на вознаграждение, которое он полноправно заслужил.

И когда люди потеплели к нему, заговорили меж собой о его мастерстве, а карманы набились доверху за свершенные труды, Арден нанял людей, чтобы отстроить простенькую хижину. Двое крепких соплеменников охотно согласились, памятуя, какие сложные он принял роды у жены первого, и как прирастил отхваченный топором палец другого.

Втроем они управлялись лихо и шустро, работа кипела и приносила скорые плоды. И Альвейн, разумеется, наблюдал за всем со стороны, отлично сознавая к чему движется дело.

Однако, когда Арден под глубокий вечер возвращался без сил и весь мокрый от пота, старик не говорил ему ни слова. То ли мешала отеческая гордость, то ли не знал, как подступиться к разговору – юноше то было неведомо.

Когда его новое жилище было достроено, Арден решил поговорить со стариком сам. Настало время отрезать себя от его влияния и начать взрослую жизнь уважаемого человека.