Её тёмный секрет

Арден Безродный боится нас, боится своих соплеменников, ибо знает, что за то зло, которое он сотворил, обязательно должен быть наказан. Боюсь, из-за той непреодолимой и непредсказуемой темной силы, коей он обладает, нам не остается ничего иного, кроме как убить его. Ибо по своей воле он нашей общины не покинет, в этом нет никаких сомнений.

Старый сид-знахарь чуть поерзал на месте, лоб его проредили борозды морщин. Его ничуть не радовали слова старейшины, но возразить он не посмел, проглатывая тугой ком в горле.

– Его так просто не убьешь, – возразил Хадригейн. – Он стал силен, как бык, и наши яды и стрелы его не возьмут – мы уже пытались.

Мужчина заговорщицки подмигнул Альвейну, будто выказывая ему благодарность за содействие в прошлом преступном деянии. Не в силах выносить самодовольную мину воина, старик потупил взор в землю. Однако от Нандира не укрылось сочувствие знахаря, и вид главы общины стал мрачнее тучи.

– Только не строй из себя невинность, Альвейн! Ты сам признался, что не доверяешь бывшему ученику.

Он отнял твой хлеб и подорвал авторитет, и ты так просто спустишь это мерзавцу?

Старик безмолвствовал, признавая долю истины в словах старейшины. Снова и снова сид окроплял свои руки кровью ученика, которого еще недавно мог называть сыном.

– Если уж яды не берут, тогда возьмет это, – пробасил плечистый Гроган, воткнул подле себя меч, и тот застрял в деревянной половице. Единственный глаз его сверкал жаждой сладостного возмездия.

– Ошибаешься.

Колкое словечко, вдруг нежданным гостем ворвавшееся на совет, заставило всех повернуть головы. В проходе стояла Ниррен.

Девушка по-хозяйски прошлась по нутру хижины, обошла отца и Грогана и уселась подле последнего, потеснив соседей.

– Простое оружие для него не несет никакой угрозы. Я видела сама, как раны его затянулись без следа. Нужно особое оружие. Например, сильное колдовство.

Пока члены совета бросали друг на друга косые взгляды, Альвейн силился разгадать, что же за страшная перемена случилась с дочерью старейшины? Еще с седмицы две назад девушка цвела любовью, пылала страстью и ради возлюбленного готова была жертвовать собой.

Но сейчас, сколько сид ни всматривался в милое округлое личико с острым подбородком и вздернутым лисьим носом, не мог признать в девице прежней Ниррен. Страстный образ ее в один миг вдруг померк, а сердце – затвердело. Она наглухо закрылась от мира, и тот больше не мог до нее достучаться.