Курские подземелья

– А теперь, хоть и не охота покидать сие дивное место, пора и по домам…

Мы расстались в библиотеке. Прозоровский засел за изучение старых бумаг по истории города Курска, а мы с Полукнязевыми отправились к себе в Божедомскую слободу.

[i] 1176 год от Рождества Христова.

Глава 3. Божедомская слобода

По сути, Божедомская слобода это и был Курск. Только его вторая («прикладная») часть, находящаяся с внешней, северной, прикрепостной стороны.

Составляли поселение слободы порядка ста частных домов, безпорядочно разбросанных на широкой территории от Большой Московской дороги до побережья Тускари.

Здесь, почти в мало чем отличавшихся друг от друга жилищах, проживали и столичные чиновники, и служилые люди, и городские обыватели, и нищие попрошайки. Много было среди обитателей слободы и людей, на чье присутствие курское руководство просто закрывало глаза, предпочитая лишний раз их «не замечать»: беглые крестьяне, дезертировавшие с царской службы дворяне, вышедшие из леса разбойники, и даже крымцы, не ясно зачем явившиеся с просторов Дикого Поля и поселившиеся у стен русского города.

Среди этой пестрой братии жил и я, в свое время лишившись возможности находиться в рыльском монастыре, и явившись в Курск по приглашению князя Прозоровского. Сам князь личных апартаментов в столичном граде не имел, проживая у своего старого и преданного друга - князя Василия Елецкого. Поэтому Прозоровский оплачивал для меня съемное жилье в крохотном домике Божедомской слободы у солдатки Агафьи Полевой.

Агафья Кузьминична насколько была женщиной добросердечной и гостеприимной, настолько и несчастной. В ранней юности молодую девушку силой увезли из родного села крымцы, напавшие в очередной раз на окраинные поселения Курского уезда. Но, конвоировавший полоняников кочевой отряд поганых был встречен русской дружиной и разбит в сражении. Агафью привез в Курск статный русский витязь, избавивший ее из плена и предложивший стать его женой.

Спустя седмицу после свадьбы, молодой муж Авдей Полевой отправился в очередное дежурство на окраины русского государства. И сгинул.

Родившегося через девять месяцев сына Мирона Агафья растила одна, выполняя в хозяйствах зажиточных курян всевозможную «черную работу». А когда сыну исполнилось шестнадцать лет, проводила и его в княжескую приграничную службу. И с тех пор проживала одна, с трудом переживая старческое полунищее существование.