Курские подземелья

В тех случаях, если рядом не было свидетелей, способных подтвердить, что скончавшийся успел перед смертью покаяться вслух. В эпизодах с пораженными молнией срабатывал стереотип гендерного неравенства. Оглушенных женщин почти всегда объявляли «грешными и недостойными преданию земле», а случаи с мужчинами ставили… на голосование, или просто отдавали дело на суд местного священника или старосты.

Конечно, у зажиточных людей «свидетели» их покаяния перед кончиной находились всегда. А бедный усопший люд в большом количестве свозили к «убогим домам» и сбрасывали в глубокие ямы – «скудельницы».

Своеобразные братские могилы.

Вот при «скудельнице» Божьего дома и я подрабатывал. Ведь похороненные в общей яме люди могли быть глубоко православными людьми, угодными Богу. Не предание умершего человека земле совсем не говорит о падшем состоянии его души. Могло быть и так, что у родственников банально не было средств на погребение усопшего. Потому в мои обязанности входило регулярно поминать в молитве всех зде почивших «от яда зельнаго и скораго течения, заушения, удавления и лягания, во мразех замерзших,… скончавшихся от крика громкого и бега быстрого, пощечины…»[i] и так далее.

А также с пением «Святый Боже» проводить в последний путь неотпетого покойника и засвидетельствовать его смерть. То есть поприсутствовать при том, как специально отряженные нищие сбросят завернутое в саван тело очередного покойника в глубокое жерло «скудельницы», присыпят сверху некоторым количеством глины, и задвинут обратно тяжелую каменную крышку братской могилы.

Но у Курского Божьего дома были две отличительные особенности от подобных заведений остальной части Руси. И прежде всего, самим названием. Если в других частях православного мира сакральные места общего погребения назывались «убогими домами», то куряне гордо именовали свое не самое приглядное место «Божьим домом». Все дело было в том, что в Курске Божий дом был не один. У Северной или иначе Тускарской башни курской крепости, метрах в ста от места общего захоронения, находился еще один Божий дом.

Располагался он в доме бывших князей Елецких, а ныне мещан Полукнязевых. Но только здесь не хоронили бездомных курян, а оказывали им помощь Христа ради.

Много лет назад Максим Васильевич и инока Евфимия в отеческом доме устроили сестричество для помощи бедным и нищим. Ежедневно десятки голодных людей тянулись к гостеприимному дому Полукнязевых, где их ожидала миска горячей похлебки и ломоть каравая.