Рыцарь и Смерть

Словом, они были очень разными, – но и поговорку «Стерпится – слюбится» придумали не просто так, верно? Христиан пытался прислушиваться к супруге и не повторять своих ошибок. Он был влюблен до одури, до искр из глаз и крыльев за спиной, она – благодарна и великодушна: в целом, это могло бы стать неплохой основой для семейного благополучия.

Одно из предложенных им развлечений ей даже понравилось: когда приглашенный в замок художник рисовал ее портрет, Ванда, наряженная в роскошное парчовое платье, алый плащ и рубиновое ожерелье, с неподдельным интересом следила, как ее черты мало-помалу переносятся на холст.

«Как у тебя получается так долго и неподвижно позировать для портрета?» – спрашивал Христиан. «Я все это время молюсь про себя», – отвечала его супруга.

Через полтора года после старшего родился второй сын. Потом еще один.

В тот счастливый год Христиан впервые отметил легкое потепление в отношении супруги к нему. «Я вижу, моя гордая соколица воркует, словно голубка», – нежно произнес он как-то раз, наблюдая, как Ванда пытается угомонить не в меру разгулявшегося к вечеру полугодовалого младшенького.

Он начал думать, что его суровая принцесса наконец-то начинает оттаивать – и боялся в это верить. Тем не менее, она улыбалась все чаще и вскоре понесла четвертого сына.

Дама с отточенной косой больше не являлась Христиану. Он был счастлив и боялся сглазить свое счастье, но тут произошла его первая размолвка с Вандой.

Эпизод 4. Заложник

Виноват был он, только он. Он мог бы ответить как-то помягче – или хотя бы не упоминать ее семью.

Впрочем, Ванда, видимо, решила, что смирный влюбленный муженек никуда не денется, – а значит, пришла пора для проповедей, как завещали ей ее родители.

Для начала, она объявила ему, что поедет рожать четвертого ребенка в свое родовое гнездо, рядом со своей фанатичной матерью.

Причина такого решения?

«Ты не понимаешь, Христиан. Трое наших сыновей были крещены по гнусному католическому обряду, – и я не хочу, чтобы это произошло и с четвертым».

Поначалу он рассудительно возразил, что Христос один на всех и радостно примет в свое сердце любого младенца – хоть протестанта, хоть католика.