Рыцарь и Смерть

Но затем, когда она гневно подняла на него глаза и разразилась длинной речью, в которой фигурировали такие вещи, как завоевания доблестных предков, свобода от австрийской тирании, Чаша, знамя и Ян Жижка со своим войском… Его попросту слегка занесло на повороте.

«Ты никуда не поедешь! – громко сказал он, для верности припечатав ладонью по столу. – Я пока что твой муж и имею право тебе приказать, раз ты не понимаешь иначе, ясно тебе? Свои еретические проповеди можешь оставить кому-то другому, – как по мне, они не имеют смысла, а если сомневаешься, – глянь, какой век на дворе или загляни в календарь».

«Неужели ты останешься врагом Божьей правды?!» - спросила она, глядя на него расширенными от негодования глазами.

«Нет, – ответил Христиан. – Я останусь другом здравого смысла. Честно жить можно хоть с католическими молитвами, хоть с протестантскими, да хоть вообще без молитв. Я верую в Бога и сына Божьего, не делаю никому зла и соблюдаю ряд ритуальных формальностей, – на этом с меня хватит! Вон, моя сестра Венцеслава подвизается в монастыре, – пусть она и будет религиозной за всю семью разом.

«Моя семья – потомки Божьих воинов и сами воины Господа!» – твердо ответила Ванда.

«Да, – усмехнулся он. – Я помню. Перед нашей свадьбой они чуть было не довоевались до суда и конфискации имущества, а ты спасла их, принеся себя в жертву гнусному католику».

Он вышел из ее покоев, хлопнув дверью, и направился в свой кабинет.

Дама в черном поджидала его, сидя за его широким письменным столом орехового дерева: капюшон ее широкого плаща был надвинут на лоб, тонкая белая рука опиралась на столешницу, а коса стояла впритык к книжному шкафу.

– Давно не виделись, счастливчик! – весело поприветствовала она его. – Я смотрю, тебе уже надоела твоя прелестная женушка, и ты решил все же вернуться ко мне? Я могу с легкостью избавить тебя от нее, – ты же, если помнишь, так и не выплатил половины долга.

– Нет! – испуганно вскричал Христиан. – Нет-нет. Ты можешь взять еще хоть десять, хоть двадцать лет от моей сотни с чем-то, но не смей ее трогать!

- Ах, какая любовь! – насмешливо произнесла Смерть. – Тогда с чего же, позволь спросить, наш верный рыцарь так кричит на свою даму, что это слышно даже в аду? Ладно, так уж и быть, на этот раз я тебя прощаю.