Рыцарь и Смерть

– Где ты? – прохрипел он, едва заперев за собой дверь и уставившись в темный угол. – Где ты есть, чертова торговка? Выходи, побеседуем!

Она не заставила себя долго ждать: черная фигура соткалась из мрака прямо в его кресле. На этот раз ее лицо было не насмешливым – жестким.

– Поздно капитулировать, граф, – она посмотрела ему прямо в глаза. – Твой сын мертв, и ты уже ничего не изменишь.

– То же самое говорили про Ванду, – он, не мигая, выдержал взгляд этой безумной бездны. – Я видел ее смерть и похороны, однако она смогла выжить и покинуть эти места.

– Что ж, даже если и так, – дама сложила на груди бледные руки. – Даже если предположить, что врач ошибся. Его смерть – все равно дело нескольких часов, не более, так что какая разница? Ты следующий, Христиан. Похоже, ты так бездарно проторговал все свои годы именно потому, что в глубине души предчувствовал потерю сына и хотел уйти следом за ним.

– Погоди… Постой. Ты говорила, что хотела бы забрать что-то в прошлом?

Она расхохоталась так громко, что ее, казалось, услышал весь замок.

– О Боже, Христиан! Посмотри на себя, ха-ха-хах! Вот уж не думала, мой безупречный рыцарь, что в самом конце ты будешь так юлить. Прошлое ему подавай, хаааа! Прошлое…

***

– Я хочу развестись с тобой, Ванда, – Христиан смотрел не на нее – в угол. Может, хоть так она не догадается об истинных причинах его решения. – Наши дети мертвы, наш брак обречен, это тот редкий случай, когда церковь сможет расторгнуть заключенный перед богом союз. Ты можешь вернуться к родителям или обвенчаться с Маркусом: он сказал, что ты к нему тоже неравнодушна…

Не дав ему договорить, Ванда быстро вышла из кабинета, хлопнув дверью, и удар дверной створки о косяк совпал с последним ударом его сердца.

Не видя и не понимая этого, она добежала до фамильного склепа Рудольштадтов, поцеловала на прощание пять маленьких надгробий, затем прошла на конюшню и велела седлать ей самого сильного коня.

Та зима была переменчивой, дороги скользкими, а потому несущийся галопом конь оскользнулся на лесной дороге среди валунов, и всадница не удержалась в седле.

Ее смерть была мгновенной.

***

– Послушай, я бы не советовал тебе спасать ее, друг мой, – Франц выпустил в потолок колечко дыма. – Тут не только политика. У этой семейки порченная кровь: Ванда ведь последняя их дочь, два ее старших брата умерли в раннем детстве от какого-то неизлечимого недуга. Словом, командир, я сказал тебе все, а ты уж думай сам, ха-ха.