Рыцарь и Смерть

На кону у меня два чудесных выбора… Либо твой друг Франц, который за эти годы вырос в цене не менее, чем в тридцать раз, породив целый могучий клан, – она сжала в кулак протянутую вперед руку, – либо твой сын Альберт, за которым открывается совершенно небывалый веер возможностей, – бледные пальцы другой руки также сжались. – Я даже не знаю, что и выбрать, а потому решила во что бы это не стало получить хоть один из этих подарков!.. Может быть, мы не будем тянуть время, Христиан? Ты можешь утешиться почетным проигрышем и знанием того, что держался в игре со мной дольше всех прочих.

Посмотри правде в глаза, мой рыцарь: ты гол, как сокол, тебе больше нечем торговаться, так почему бы не…

– Уходи, – коротко перебил ее Христиан.

– Хммм. Как знаешь!

Он не увидел, как она исчезла, потому что вовсе не смотрел в ее сторону.

Эпизод 7. Победитель

На этот раз в невесте его сына не было тени Смерти, – о нет, она была сама жизнь, и она явилась, чтобы попытаться спасти Альберта.

Граф Христиан, настоявший на этом поспешном венчании, в течение целых пяти минут был уверен, что счастливый обряд спасет жизнь его сына.

Когда Альберт звучным голосом, вовсе не похожим на тот еле слышный шепот, который они слышали от него в последние недели, произнес слова брачной клятвы, нежно обнял свою невесту, а потом сам поднялся с кресла, к которому был прикован болезнью в течение последнего месяца, вера отца в спасение сына стала прочнее стали.

Но когда сразу после этого умирающий новобрачный в последний раз стиснул руками плечи отца, без сил рухнул в кресло и со словами «Я спасен» прижал к сердцу свою Консуэло, эта вера вновь пошатнулась.

Когда же спустя минуту лицо Альберта застыло в величавом спокойствии, старый пес, лежавший у ног хозяина, завыл, а доктор, наблюдавший за произошедшей сценой, торжественно произнес: «Это смерть!», граф Христиан практически лишился чувств.

Он проиграл. Он потерял последнее, что у него было, а мир потерял странного человека с великой душой, который – Христиан был в этом уверен – мог многое дать этому миру.

Он пришел в себя уже за порогом комнаты, где только что умер его сын, и которую он покинул, тяжело опираясь на руку врача.

– Мужайтесь, ваше сиятельство, – доктор Сюпервиль, очевидно, говорил все, что приходило в голову, – лишь бы не молчать. – Ваш сын, определенно умер счастливым…

Христиан посмотрел в лицо француза, оттолкнул его руку и направился в свой кабинет.