Восход заплутавшего солнца

— Позвольте полюбопытствовать, что это было? Григорий достал королевское послание и взмахнул им почти перед самым лицом Бодуэна.

«А понтифик, действительно, стар… и позвал он меня сюда уж точно не для того, чтобы обмахивать моей собственной писаниной словно веером. Хотел обругать — сделал бы это во дворце, а не там, где наши слова никто не может услышать. Что–то его гложет и гложет сильно», — подумалось королю. О чем вы, Ваше Всесвятейшество? — совершенно невинно спросил он.

—Да об этом. — Григорий приосанился, расправил плечи, картинно выставил вперед подбородок и начал читать, держа пергамент в вытянутой правой руке.

— …жажда наживы не может сосуществовать в одном теле со служением Богу! — закончил он и выдохнул.

А ведь какой артист, а? В таком прочтении все философствования Бодуэна даже ему самому показались напыщенными и нелепыми. И очень… детскими?

—Мальчик мой, — Григорий продолжил любимым обращением Салах ад-Дина. — Неужели ты считаешь меня слепцом? Слепцом, неспособным видеть недостатки нашего мира своими старческими глазами? Я стар, но не слеп.

И я не склонен бросаться разгоряченным в холодный омут. Хотя некоторые мои сподручные очень этого ждут, — понтифик хитро прищурился. — Но я пережил уже двух, что метили на мое место, и желаю пережить еще одного. Феодосий из кожи лезет, но, боюсь, стремления его напрасны.

Какое–то время они шли по дорожкам сада молча. Всюду благоухали бесчисленные цветы, зелень манила укрыться в ее тени, а меж деревьев ходили диковинные птицы самых разных окрасок.

—Руки ордена везде. Развороши любое осиное гнездо и появятся бело–красные плащи. Бедные рыцари Храма… сомневаюсь, что под этими плащами обнаружится хоть один чистый душой и сердцем. Времена первых Девятерых давно миновали. — понтифик замедлил шаг, — А ведь я помню их! Не смотри так, словно проглотил что–то несъедобное, я действительно очень стар! Да, помню. Мне было столько же лет, сколько сейчас и тебе. Всего этого, — он обвел рукой, показывая сады, — еще не было. Гробница Богородицы и крошечная церковь св.

Елены, вот и все, что стояло здесь. И оливы, те, что помнят его… Да, это было откровение, никак иначе. Их было двое, когда поутру их нашли у Храма. Идти сами они не могли, поэтому пришлось нести на руках. Славные рыцари Гуго и Годфри(28), остальные семеро присоединились к ним позже… И что сталось с их наследием? Что??? Обесценено и замазано дерьмом!

Бодуэн, практически загипнотизированный рассказом понтифика встрепенулся от его громкого крика.