Восход заплутавшего солнца

За полупрозрачной занавесью промелькнули открывшиеся ворота владений исаврийского престола. Все, дальше простому смертному прохода нет. Сейчас паланкин остановится у колоннады дворца… нет, дворец тоже промелькнул сквозь занавеси, а следом и роскошный блистающий храм св. Елены.

—Даже так? — королевское раздражение испарилось, уступив жгучему любопытству. Неужели Гефсимания??? Место отдыха понтифика, куда не ступает ничья нога, кроме специально обученных слуг, круглогодично следящих за садами. Слуг, которые ничего не услышат и ничего не расскажут, даже если бы и захотели.

Об этом заботились другие специально обученные люди.

Да, принесли его именно к гефсиманским садам. Чуду, доступному глазам лишь одного человека.

—Ваше Величество, — от вежливости понтифика у Бодуэна заныли зубы, настолько чрезмерно сладкой она была.

—Ваше Всесвятейшество, — он не остался в долгу. — вы хотели видеть меня?

Статный, высокий, атлетически скроенный, понтифик не произнес более ни слова. Собирается ли Григорий стареть? Или он задействовал свои божественные связи и заключил договор о бессмертии? Выдавали его возраст глаза.

Выцветшие, блеклые, как выцветают на солнце ткани. И сейчас эти глаза внимательно изучали короля. Наконец, понтифик сделал рукой приглашающий жест.

—Прогуляемся, Ваше Величество? Здесь нас могут услышать слуги. А я не готов расстаться с кем–то из них лишь потому, что поленился принять меры предосторожности. Тем более, что моему старческому телу необходимы прогулки.

—Взгляните, Ваше Величество, на этот прелестный цветок.

Он цветет почти беспрерывно всю свою долгую жизнь. Настолько долгую, что его застал еще мой предшественник. И пусть цветы его невелики, но насколько он радует взор, крепок и сопротивляется любым невзгодам. Он родом с далеких восточных гор, где его испытывают на прочность ураганные ветра, а половину каждого года — полуметровые снега. Однако вот он перед нами, выдержавший и снега, и ураганы. Пожалуй, я распоряжусь посадить его возле своего захоронения. Чего не скажешь о том, что растет по соседству. Красив, несомненно красив… но погибает, едва закончит цвести.

—Ваше Всесвятейшество, это ведь будет разговор не о растениях? Если так, то он окажется для меня весьма… неожиданным. — Бодуэн, сбитый с толку, ожидал чего угодно, но не ботанического экскурса.

—Я был бы очень рад такому разговору, зная о вашем маленьком пристрастии, но, увы, нет.

—Ваше Величество, — в голосе появилась твердость.