Восход заплутавшего солнца

Монахи в коричневых одеяниях существовали вне с трудом сложившейся церковной иерархии. Да что там, не было уверенности даже в том, что они являются монахами. Неизвестность страшит до той поры, пока не получит имя. Так, вероятно, полагал безвестный ныне служка, предоставлявший Папе отчеты. Родилось ли оно из вершимого ими скоротечного суда, более всего похожего на ветхозаветное «око за око» или у автора имелся иной резон?

О внутреннем устройстве также было известно крайне мало. Меньшинство, состоящее из монахов–весовщиков, что взвешивали тяжесть преступления и большинство из мечников.

Вершителей. Жнецов. Палачей. Как их только не называли.

Попробовал бы кто–то наказать каноника! Даже одного. «Отринь длань свою от тела, длань посмевшую остановить брата, идущего по велению Его…» Четыре сотни лет писание Святого Стефана незыблемо, как стоящий неподалеку Храм. Святого, что вошедши в Храм, вышел из него не измененным. Первого и последнего понтифика Рима, наделенного храмовым кольцом. Понтифика, сказавшего, что, несмотря на кажущиеся различия, Господь един для всех.

Понтифика, успевшего за два дня сделать так много. Пришедший за ним утром третьего дня канцелярист нашел лишь пустое помещение с кипой новых документов. Кольцо Храма, которое, единожды полученное, уже не снять с пальца будучи живым, прижимало их сверху, а все вокруг было заплетено побегами Древа. И стоило тому вынести из покоев понтифика документы, Древо закрыло и вход. Самого Святого Стефана больше никто не видел.

И с этим готовы схлестнуться храмовники?

—Dat deus immiti cornua curta bovi…(27) — пробормотав, король достал письменные принадлежности и закончил на родном языке, — забодать вряд ли получится, а вот потопчут многих мимоходом наверняка.

Старик Григорий не обрадуется посланию. Снова. Это уже становилось традицией. Пусть для него противление короля и подобно всего лишь щекотке.

На этот раз понтифик не стал размениваться на посыльного. Слуга доложил, что внизу его ожидает паланкин. Григорий возжелал личного общения.

—Пощекотал так пощекотал, — пробормотал король.

Он призвал слуг, которые все в той же извивающейся манере одели его должным образом. В дареном халате к понтифику не ходят.

—Ненавижу эти церемонии, — Бодуэн все больше распалялся, прекрасно понимая для чего вызван. Григорию не терпится лично донести всю глубину неправильности его точки зрения. С другой стороны, возможность побеседовать с понтификом минуя посыльных, без свидетелей (на что он сильно рассчитывал) дорогого стоит.