Восход заплутавшего солнца

Власть нужна сестре ради власти, а, значит, государство обречено: алчная королева и пес, спущенный с цепи, получивший пинка, переставший отделять зло от добра, а поэтому готовый покусать любого встречного. Пес, что никогда не станет настоящим королем. Худший союз из всех возможных.

Он не нашел в обители сестры. Злобную фурию, защищающую кладку своих желаний, что видит в нем лишь временную помеху.

Третьего раза уже не было.

Как часто Бодуэн вспоминал прежние дни, ища в них причины бед дней сегодняшних.

Причина и следствие. Два соседствующих звена одной цепи, выкованные из плохого металла.

Нелепая отговорка. Страшное заблуждение человека, убегающего в прошлое в поисках корней своих страданий. Ушедшие дни, как и дни нынешние, — всего лишь мельчайшие фрагменты времени, наполненные неуловимой эфемерностью. Как можно привязывать их к сегодняшним невзгодам? Что если, отыскивая на дороге камень, повредивший ступню, ты не заметишь впереди горного обвала? А не заметив, не услышав его, кого станешь в этом винить? Скажешь ли, что кривая дорога жизни создана божественной рукой? Или дело в том, что сам ты слеп? Важно одно: если пропустить знаки, говорящие о камнепаде, то берегись того сколь долго продлится падение.

Что до Сибиллы… она не попала под обвал. Придержанная чуткой рукой, предупрежденная. Неплохо присмотреться к людям, что придут убирать камни.

Глава изобилует именами. Так нужно. А нужно ли пояснять кто есть кто? Разве что уточнить: Луи Франкский — Людовик седьмой, король Франции, а Фридрих — все тот же Фридрих Барбаросса, в нашем случае король Алеманнии.

29. Истинная причина в реальности крылась примерно в этом же.

30. Свинья.

Глава 8

Нежной, бледной, в пепельной одежде

Ты явилась с ласкою очей.

Не такой тебя встречал я прежде

В трубном вое, в лязганье мечей.

Николай Гумилев.

Сны, сны, сны… В них король побеждал или умирал. Иногда побеждал умирая.

Бородатым великаном наблюдал, как внизу, в долине, лавина его боевых колесниц сносит войско противника.

Громким горловым рыком он подбадривал наступающих, взмахивал шипастой дубиной. Вплетенные в бороду колечки и крошечные колокольчики пели ему победную песнь.

Старый и седой, смотрел на замерзающих спутников единственным глазом. Другой, сейчас не видящий уже ничего, был сделан из большого полупрозрачного камня. Преданный, посрамленный, он испускал дух, словно жук, приколотый копьем к основанию огромного дерева.