Восход заплутавшего солнца

Оседлав скакуна, похожего на какого–то длинноногого ящера, шел в атаку через тропическое болото. Враг скрывался в густом удушливом жарком тумане, а зеленоватая рука, сжимавшая сучковатую корягу, заменявшую оружие, не была человеческой.

Он, он, он…

После последнего Бодуэн решил, что больше не будет спать. Ведь если не спать, то не будет и снов? Он точно знал, что во всем городе есть лишь одно место, хозяин которого тоже бодрствует. Конечно, были еще разного рода заведения, посещать которые монаршей особе не пристало.

Наказав вернуться заполночь, отправил паланкин назад. Да, после посещения понтифика он невероятно пристрастился к такому способу передвижения.

Дворец был другим, совсем не таким, к каким привык молодой король. Множество тонких изящных резных колонн, которые и колоннами–то не назовешь, поддерживало высокий и резной же потолок. Пространство не делилось на помещения, а было единым целым, отчего казалось бесконечным. И, при всем изяществе, не было богатым. Никаких драгоценных камней или золота. Единственной по–настоящему дорогой вещью являлся огромный ковер, на котором и обнаружился хозяин дворца.

— К людям достойным на пир достойный без зова приходит(31)… Здравствуй, мальчик мой. Вот и тебя тревожит что–то неразрешимое…

Салах ад-Дин переставил фигуру и развернул шахматную доску, готовясь к ответному ходу.

— Присоединишься? — он улыбнулся, довольно плотоядно.

— Ты волен пожертвовать любым ради благоприятного исхода. Неприкосновенен лишь король, — он, не задумываясь, передвигал фигуры, но Бодуэн все равно проигрывал раз за разом, попадая в хитроумные ловушки, теряя фигуры в, как ему казалось, победной молниеносной атаке.

— Твоя ошибка в том, что ты заранее демонстрируешь свои намерения. Займись рутиной, скачками… — смуглая рука взяла с доски конную фигурку. Конь, вставший на дыбы, всадник с занесенным для удара мечом. — Ты победишь только тогда, когда поймешь намерения врага. Я помогу. Но знай, льва недостаточно лишь пнуть, пусть даже и сильно. Он отомстит, придя в себя. Удар должен быть непоправимым.

Ты видел льва, посаженного в клетку на потеху публике? Подавленный и жалкий влачит он свое существование, хоть некогда и был хозяином всем. Будь же львом, мальчик мой! Знаешь ты, что отец мой никогда не стремился к обретению власти? Он говорил, что своего человека Аллах найдет и в конюшне, подняв его до тех высот, что необходимы ему. И был очень счастлив, когда стал управителем моего родного Тикрита. Братья сторонились его, считали ущербным.