Восход заплутавшего солнца

Так длилось, пока не пришли на подмогу воины султана Саладина, тайно в город под покровом темноты возвращенные. Так прошли они справа и слева сомкнутыми рядами. Храбрейшие и лучше вооруженные, имевшие панцири, нашим подобные, окружали они со всех сторон нечестивых храмовников. А позади их укрывались лучники, наносящие опустошение в рядах неприятеля. И такая же подмога пришла в Гефсиманию, когда защитники ее потеряли всяческую надежду…"

Гийом Тирский, История деяний в заморских землях(33).

В напряженном ожидании тянулись ночные часы.

Вот затихли крики, а вместе с ними и прочие звуки боя, чтобы на смену им послышались крики иного рода. Взывал к рассветной молитве муэдзин. Громко — не всегда красиво.

За закрытыми дверьми топтались его стражи. Лишь погромыхивание их доспехов нарушало тишину предрассветной поры. Бодуэн чувствовал себя покинутым. Одиноким. Его одиночество оказалось благодатной почвой для вскармливания тревог. Что если… если проиграли? Нет, тогда старик де Сент–Аман не стал бы медлить и, излучая превосходство, самолично сопроводил бы короля в темницу ордена.

Значит…

Тревоги сменялись раздражением. Где Гийом, где Раймонд? В час, когда они так нужны. Всего–то и требуется — зайти, приободрить, сказать, что все в порядке… но нет, пусть король остается в неведении, пусть ходит из угла в угол, словно зверь в клетке. Он и ходил. Пять шагов в одну сторону, разворот, пять шагов в другую. Насколько позволяло пространство его маленькой опочивальни.

Так или иначе, сегодняшней ночью свершился первый военный конфликт при его правлении. Пусть и сам он отдален от участия в нем.

Между тем город оживал. Утро приносило все новые людские голоса. Не те, что обычно слышны в столь ранние часы — монотонные вскрики уличных разносчиков, предлагающих молоко и прочую снедь. Голоса встревоженные, испуганные. И судя по их числу, на площади росла толпа. Им можно, а ему, королю, нельзя знать о том, что там творится! Бодуэн, нутро которого требовало ответов, рывком распахнул двери.

К чему они, когда проход перекрывают два бронированных рыцаря Тау, более похожие на статуи древних богов, силой неведомого колдовства принужденных служить Храму, нежели на живых людей? Огромные, недвижимые. Интересно, они умеют разговаривать или под глухими шлемами скрыты безмолвные мраморные лики?

— Во имя безопасности Вашего Величества! — прогремел Юпитер.