Беглец отовсюду

Шимма поостынет, да и Анит ей, я думаю, объяснит. Но в город входить нужно так, чтобы мальчик был на ногах. Поэтому особо не торопитесь. Нужно, чтобы он оклемался… Пойдем, оставлю тебе мазь и бальзам.

Перевязку делайте каждое утро, а вечером проверяйте — не подтекает ли. Если будет жар, давай бальзама четыре глотка, но всего — не больше двенадцати в сутки. А так — два глотка, по два раза в день…

Друзья встали и направились к сваленным в кучу вещам. Кузнец принял снадобья, рассовал по карманам. Доктор в двух словах рассказал девочкам то же, что и Викулу, умолчав о лишь о волокуше и о том, что может не вернуться.

Затем проверил, хорошо ли висит сумка на животе, пристроил на спину шерстяную скатку, со спрятанным в ней мечом, раскурил трубочку и, не прощаясь, пошел под дну оврага — под уклон.

Когда воздух немного посерел, и сумерки изготовились затенить лес, в овраге спали уже двое — Шимму сморило через час после ухода Доктора.

Викул уже два раза поднимался наверх и высматривал, не появится ли худая фигура старика среди деревьев? Его снедало беспокойство.

Он спускался в овраг и бормотал себе под нос, что не стоило отпускать Хтония, что демон бы с ним — с ослом, что дошли бы и так, и что как оно там обернется — в проклятущем Акраиме — вовсе неясно, и что бывал-то он в столице всего раза три и никого в городе толком не знает.

Кузнец то принимался перекладывать вещи в мешках, то подкрадывался к спящему Полу и всматривался в его лицо, то заглядывал в свои колоссальные сапоги и убеждался, что они еще мокрые.

Наконец, спокойно сидевшая все это время Анит, сказала:

— Пап, он придет. Я знаю.

— Ты-то знаешь, а я-то вот думаю, что он старый все-таки. Он же демон знает — какой старый! Ну как он отобьется, если что? Если кого много? Один, да еще старик…

— Пап, он придет, не волнуйся ты Ворона ради! И он не такой старик, как все другие.

— А какой?

— Он очень не такой. Совсем по-другому видится, чем все. Ты знаешь, что до него дотронуться нельзя?

Кузнец непонимающе уставился на дочь:

— Как это нельзя? Да мы с ним на руках боролись… Здоровый, кстати, хоть и худой, как палка…

— Не так дотронуться, а как бы умом.

Я вот тебя вижу с закрытыми глазами, и даже когда сплю. И довольно далеко — где ты находишься, и какое у тебя настроение. Шимму вижу, соседей, тетю Митру, да всех. А вот Доктора почти совсем не вижу, даже когда он рядом стоит. Как будто он… сон какой-то. Откроешь глаза — вот он, а закроешь — его нет.