Коловратова сотня

Неведомый огонёк, оказавшийся отсветом костра, указал Тереху правильный путь. Приблизившись, дружинники увидели большой красный камень, испещрённый неведомыми письменами, отчётливо проступавшими у верхушки и полустёртыми у основания. Рядом горел большой костер, четко высвечивая силуэт и облик хозяина, безмятежно сидящего на сосновом чурбаке. Молодое лицо, обрамлённое длинными седыми волосами совсем не сочеталось с руками, похожими цветом и видом на кору старой сосны, а длинная борода была заплетена в косички: этому мужу могло быть и сорок лет, и сто.

— Ну, что, человече, вот и встрелись мы... Пожаловал-то с чем? Почто тревожишь богов давно забытых да отринутых вами? Аль без них теперь невмочь стало? — насмешливый голос языческого жреца, словно кнутом, стегнул Тереха, но тот стерпел, ведь не лаяться сюда явился. Стоявший за спиной десяток молчал, полностью доверив Зосимычу судьбу переговоров с изгоем.

— Полчища неведомых кровопийц заполонили землю нашу... Убивают нещадно, режут люд, как скот, жгут, полонят и насильничают… — глядя прямо в глаза волхва, молвил Терех. — Мести хотим за утраченные семьи, за родных и близких, но… нас — всего ничего, их же — бессчётно… Дай силу неистребимую, надели защитой от смерти в неравном бою! За весь десяток поясно кланяюсь тебе и богам твоим... Расквитаться хочу за Рязань да за сгинувшие роды наши…

Волнение явственно проступило на лице десятника — по выражению глаз собеседника он больше не верил в убедительность своих речей и возможность уговорить, обратать жреца давно отвергнутых богов, настоять на своём, взять напором.

— Мстить восхотел, коленосогбенный почитатель креста? Да ведаешь ли ты, человече, что есть месть? Вкушал ли ты когда-либо сей плод? — теперь голос волхва изменился, в нём больше не было ни обиды, ни насмешки, только интерес…

— Нет, старче… — ответил Терех, не понимая, куда клонит собеседник, но глаза поднял, и взгляды их вновь встретились.

— Тогда внемли, воин, — с легкостью поднявшись, языческий жрец приблизился к десятнику, встал лицом к лицу. — Месть порождает лишь месть — питается ею и её же питает… Покуда ты будешь мстить — мстить будут и тебе, а опосля твоим детям, внукам … и сотоварищам. Дотоле, покуда все вы бесславно не сгинете в этом пламени жажды крови.