Гонец московский

А я так думаю, нельзя тому много власти давать, кто за нее с родичами перегрызться готов, кто в Орду ездил поклоны бить, свой же народ обирал, чтобы данью ордынцев задобрить. С князем Андреем Городецким его ведь только владыка Симеон помирить сумел. А с Новгородом? Договоры заключал о дружбе и помощи, а когда нужда приспела на шведа войной идти, почему-то назад повернул, а с новгородцами вместе Владимирский князь, Андрей сын Александра ходил. Московским князьям, Ивану и Юрию, он не простил, что их отец, Данила Александрович, в Переяславле княжить стал после Ивана Дмитриевича.

Ну а теперь, когда ему хан Тохта ярлык на великое княжение выдал, совсем совесть потерял. В открытую грозит. Против Москвы зубы точит. Того и гляди войной пойдет...

— Откуда ты все это знаешь? — поразился парень. Учитель не покидал лес много лет. Ну, разве что иногда принимал проезжих гонцов. Так неужели из обрывков разговоров можно так дотошно выяснить все тонкости вражды и дружбы княжеской.

— Имеющий глаза видит. Имеющий уши слышит, — отвечал Горазд.

— А у кого голова не для того лишь, чтобы шлем носить — тот не только глядит-слушает, а потом еще и думает. Учись, пока я жив. Глядишь, и ты начнешь не только видеть-слышать, но и выводы делать. А пока не научился, запоминай вот что: поход этот за земли литвинов и поляков, аж до самых немцев, Михайло неспроста замыслил. Он ничего просто так не делает. Тверское княжество и так сильнее некуда — воеводы и бояре под Михайлову руку бегом бегут, аж спотыкаются. Того же Акинфа Гавриловича возьми. .. Мало ему Иван Данилович накостылял, — покачал головой старик. — Ну, ничего. Это по малолетству...

Горазд помолчал, расправил бороду. Глянул пристально.

— В Москву пойдешь.

— Куда? — поперхнулся Никита.

— Что, уши заложило? В Москву. Разговор мой с боярином хорошо слышал?

— Хорошо.

— Молодец. Вот и обскажешь все Юрию Даниловичу. Все передашь. А там князья пускай сами решают, чем Михайле Тверскому ответить. На то они и князья.

Парню стало не по себе. Он и представить не мог, что отправится куда-то из родных лесов.

Пускай и не слишком далека Москва — не Орда и не Литва, а кажется, будто за тридевять земель.

— Да кто меня пред княжеские очи пустит? — зачастил он. — Как мне в детинец попасть? Там же и дружина, и слуги, и...

— Захочешь, попадешь. Кто хочет, пути изыскивает, а кто не хочет, руки опускает.

— Так ведь...

— И не говори ничего. Не приму никаких отговорок. Уяснил?

— Уяснил...

— То-то же. Будь готов, что не поверят тебе.