Вдали от Камелота

Сестра моя умерла во цвете юности, и я оплакиваю её, — девица подняла глаза, дивные, полные слёз. — А вчера другая моя сестра вышла замуж, и её я оплакиваю вдвойне!

Сказав так, прелестница разрыдалась.

Сколько ни утешал её сэр Сегварид, сколько ни расспрашивал, выяснить ничего не сумел.

— Хорошо, — сдался он. — Храни свою тайну, если хочешь. Но позволь хотя бы проводить тебя в замок. А там, может, замолвишь за нас словечко? Мы давно не ложились спать под кровом, а тому три дня вовсе сбились с пути и скитаемся по лесу не пригретые и голодные.

Найдётся ли у сэра Навона приют для рыцаря, едущего с войны?

Взмолилась дева Эйдин:

— Ах, сэр рыцарь, не ищи у нас приюта. Я укажу тебе дорогу, а ты езжай, не задерживайся.

— Но почему? Почему ты гонишь меня, красавица?

— Потому что если ты останешься, то неминуемо погибнешь.

— Как так? Растолкуй!

Девица собралась было снова упрямиться, но раздумала.

— Я расскажу тебе, если поклянёшься, что уедешь.

— Сперва расскажи, а там поглядим.

— Он уедет, госпожа моя, — вмешался дерзкий Йорэм, — уж я прослежу. Я ему не единожды жизнь спасал, вытащил бездыханным с бранного поля… Он без меня как без рук!

Хотел сэр Сегварид отвесить нахалу оплеуху, но видит: красавица смягчилась, колеблется, готова открыться. Смирил он свой гнев, и девица Эйдин поведала путникам такую историю:

— Отец мой был рыцарь славный и благородный, великую доблесть являл он в боях и поединках. Раз один граф созвал к себе на турнир рыцарей со всего Гластера, из Думнонии, Баддана и Дурна и из самой Логрии, обещал победителю самоцветный венец и пятьсот безантов в придачу.

Награда досталась моему отцу. Из всех дам выбрал он первую красавицу, преподнёс ей завоёванный венец и сделал королевой турнира, а через месяц женился на ней. Прожили они в любви и согласии десять лет. Народилось у них семь дочерей. Но как-то раз мой отец вместе со своими рыцарями поехал на охоту, конь под ним оступился, отец не удержался в седле, упал, скатился он на дно оврага и сломал себе шею. Так из-за глупого случая осталась моя мать вдовой с семью малолетними дочерьми, без защиты и заботы, в окружении алчных соседей.

Мой отец держал сильную дружину, а из рыцарей больше всех доверял сэру Навону, мужу доблестному, могучему и рассудительному. Когда после смерти отца его воины стали разъезжаться кто куда, мать просила сэра Навона остаться, быть ей и нам, дочерям её, щитом и опорой.