Вдали от Камелота

На высоте пяти локтей с обеих сторон тянулся выступ, на котором вполне мог уместиться человек мелкого сложения. Сэр Сегварид велел Йорэму забраться туда и затаиться — снизу его можно было заметить, только подняв факел и хорошенько присмотревшись.

Сэр Сегварид постоял в раздумье, потом наказал Йорэму поискать деревню и купить там топлёного сала, сам же отправился к жилищу сэра Кэхидина.

Возлюбленный девицы Хэддин обитал в убогой землянке. Сэр Сегварид в сумерках проглядел бы её, когда бы не наскоро затушенный костёр, от которого несло гарью.

Сэр Сегварид окликнул сэра Кэхидина по имени, заверив, что пришёл с миром и один:

— Покажись, сэр рыцарь! Я не враг тебе!

Никакого ответа.

— Выходи! Или ты трусишь?

Тут сэр Кэхидин не утерпел, выскочил из-за кустов, — одет, как лесной разбойник, лицо свирепое, в руке меч.

— Кто назвал меня трусом?!

Сэр Кэхидин рвался в драку, не желая верить, что поздний гость не подослан к нему коварным Навоном. Он и весть о вынужденном браке Хэддин со злодеем-отчимом счёл за обман.

— Хочешь заманить меня в ловушку, чтобы твой хозяин расправился со мной так же, как с другими доверчивыми женихами? — кричит, а сам мечом машет.

Разгневался сэр Сегварид:

— Ты трус или глупец? Да если бы сэр Навон думал тебя убить, ты бы давно уже был мёртв!

Обнажил меч, спрыгнул с коня и бросился на сэра Кэхидина.

Лесной затворник бился горячо и умело, но сэр Сегварид был молод, полон сил, в его крови клокотала ярость и пела страсть, он бы горы своротил ради улыбки прекраснейшей на свете девицы.

Да и что такое безумный рыцарь-одиночка после тучи свирепых саксонцев? Скоро сэр Кэхидин пал к ногам своего противника и запросил пощады.

Сэр Сегварид вбросил меч в ножны, подал побеждённому руку. Тот покаянно склонил голову.

— Прости меня, благородный рыцарь, тьма и страх застили мне глаза, — прохрипел сэр Кэхидин, с трудом поднимаясь. — Всякий бы увидел, что ты не из своры Навона-погубителя. Мой дом жалок, но другого у меня нет. Прошу, входи, будь моим гостем.

Он угостил сэра Сегварида печёной олениной, а сэр Сегварид разделил с ним остатки эля — из питья у сэра Кэхидина была только ключевая вода.

— В твоей груди бьётся сердце льва, благородный сэр, — говорил сэр Кэхидин. — Но ты не знаешь, на что отважился. Навон человек без чести, жестокий и извращённый убийца. И рыцари его под стать господину. По его слову они зарежут тебя, не колеблясь, как разбойники. Ты высокого рода и знаешься с королями.