Вдали от Камелота

Да и не может ни одно зелье внушить любовь столь великую и верную, какая случилась между сэром Тристрамом и леди Изольдой. Зелье, если хочешь знать, способно вызвать лишь плотскую страсть, которую особы грубые и неглубокие принимают за любовь. Хотя с любовью она не имеет ничего общего и у здоровых людей скоро проходит, — взгляд колдуньи исполнился суровости. — Иное дело сэр Тристрам и леди Изольда. Эти поражены навеки и навеки прокляты. Безо всякого колдовства. Сэр Тристрам пожертвует целым миром, лишь бы оградить от беды свою возлюбленную.

— Я понял, — сказал сэр Сегварид.

— Нет, не понял, — одёрнула его Дув. — Ты давно знаешь сэра Тристрама. Согласен ли ты, что он человек благородный?

— Без сомнения.

— А из чего проистекает его благородство?

Сэр Сегварид замешкался с ответом.

— Так я тебе скажу! — закричала Дув Чёрная с жаром, которого сэр Сегварид в ней не ждал. — Знай же: сэр Тристрам всегда поступает по правилам. Когда сэр Блеоберис увёз твою жену от двора короля Марка, он не поехал отбивать её, хотя придворные дамы и попрекали его бездействием.

Но там был ты, супруг и господин похищенной дамы, биться за её честь было твоим правом, хотя сэр Тристрам знал, что сэр Блеоберис почти наверняка пересилит тебя, а, может, и убьёт.

— Тогда он избавился бы от соперника.

— Вздор! Когда бы сэр Тристрам того желал, он убил бы тебя, не прибегая к уловкам. Сэр Тристрам честен.

— Он нарушил слово, данное королю Марку, и оставил себе леди Изольду, которую обещал доставить в Тинтагиль.

Где же тут честь и где соблюдение правил?

— Любовь, подобная той, что связала сэра Тристрама и леди Изольду, сильнее чести. И всего остального. Но сэр Тристрам тяготится своим предательством, он стремится загладить вину если не перед дядей-королём, так перед самим собой. Потому теперь он следует правилам и установлениям ещё более ревностно, чем всегда. Вспомни: древний обычай гласит, что хозяин в своём доме подобен королю или богу, он волен казнить и миловать по своей прихоти, и никто ему не указ.

— Древний обычай не велит убивать гостя, — буркнул сэр Сегварид. — А если обычаем пренебрегли, гость в праве ответить ударом на удар.

— Ты не можешь знать, что творится в голове у сэре Тристрама, — хрипловатый голос колдуньи зазвучал вдруг высоко и чисто. Сэр Сегварид вздрогнул. — А я говорю тебе, что он отдаст жизнь твоей жены в руки сэра Брюнора, если решит, что у того есть право распоряжаться ею, — Дув Чёрная помедлила.