Сереброликая Берегиня

Пальцы ухватили потертую рукоять меча, привязанного к кушаку на бедре, кулак сжался до белизны костяшек пальцев, стиснул, сталь заскользила из ножен. Гнев в момент изуродовал его красивое лицо, скривил губы, оскал звериный, страшный.

Трувар не услышал, скорее почувствовал скрип зубов воеводы, ощутил возникшее, словно густой, обволакивающий туман, напряжение.

- Остынь, Викар! – крикнул северянин, хватая под уздцы его коня. – Прибереги пыл, еще пригодится в Изборске! Слышишь? Остынь говорю!

Прекрасно зная горячий нрав народов земель, покрытых снегами и льдом, он преградил воину путь, свободной рукой сделав Яреку знак молчать.

Искры негодования, брошенные в огонь ссоры бесновались, грозя распалить полымя ярости до небес, малейшее дуновение ветерка дурных слов и до Изборска доберутся не все.

Викар помедлил, взгляд высекает, мечет молнии, но кулак с зажатой рукоятью расслабился, здравый смысл возобладал над безрассудной вспыльчивостью. Отступая, он зарычал как волк, у которого отбили добычу, сплюнул, отвернулся.

Брань, смачные ругательства вертелись на языке, смолчал.

- Ежель впредь меж кем ссора будет, тому с нами пути нет, - гаркнул Трувар. -Ясно?!

Повисло долгое молчание. Трувар спрыгнул на землю, повертел головой.

- Заночуем, осмотримся, с рассветом поскачем дальше. Станевук, сыщи гожее место. И не пол слова о... нечисти, довольно и того, что заплутали... в трех березах.

Сумерки незаметно сгустились, свет рассеялся в полумраке. Лес запел колыбельную сверчковым стрекотанием, над головами заухал филин, хлопнули мощные крылья, подняв птицу в воздух.

Конные спешились, Станевук быстро вывел на крохотную полянку. Со всех сторон шуршало, скреблось, взрыкивало. Воины, привычные к любым трудностям, озирались, настороже всегда, а сегодня и тем паче. Гадостное, неведомое заползло, шевелилось где-то внутри тревогой, пугающей и раздражающей одновременно.

Трувар привязал коня к шершавому стволу в стороне от прочих, похлопал по толстой холке. Молодой дуб поскрипывал ветвями над головой, меж сочной листвой вошкается, хрумкает.

В центре поляны ярко вспыхнуло, золотые, жаркие лепестки дрогнули, потянулись, желая лизнуть небо. Станевук подбросил в костер ветку, пламя взвилось, плюнуло искрами.

Рассредоточившись, путники готовились к ночи. Трувар подошел к костру, неистовый, жаркий вертеж огня завораживает, не отрывая взгляда, на серьезном лице пляшут отблески, громко скомандовал:

- Ярек, Грегер, Хакон, Кнуд, вы пойдете со мной.