Сереброликая Берегиня

Волк взвизгнул, агония неестественно скрючила тело, пара секунд и труп распластался на белой подстилке.

Перескочив мертвого, звери атаковали безуспешно отбивающегося мужика, сшибли, повалили на землю. Вгрызаясь в плоть они, с жадным рычанием, терзали, рвали, отхватывали куски. Шматки за миг исчезали в черных пастях, проваливаясь в пустые желудки. Неистовые вопли добычи раззадоривали зверье, кровь дурманила, распаляла, озлобляла. Гаркали, клацали зубами в азарте даже своих, и снова смыкали челюсти на человечьей плоти, быстро утоляя голод.

Глаза медноволосой, устремленные к жуткому зрелищу расправы над ее убийцей, наполовину заволокло туманом смерти, но сознание еще воспринимало факт вершащейся справедливости. Она видела и тех волков, что остались невдалеке, животные стояли недвижимо, не приближались ни к ней, ни к окровавленной туше, терзаемой другим зверьем. Чувствовалось ожидание в их напряженных телах, вздыбленной серой шерсти, прямых несгибаемых лапах.

- Матуш...ка Бере…гиня, спа…си дитя, - шепот вышел тяжелый, с хрипом, клокотанием.

Силы на исходе, повела глазами, ресницы затрепетали в близящейся агонии, но надежда тронула сердце, в глубине чащи мелькнуло нечто.

Мерное движение приближающегося существа родило новое чувство. Подобно ласковой материнской длани, спокойствие легло на грудь теплом, покоем, боль утихла, мир погрузился во мрак. Последнее, что вспыхнуло перед угасающим взором: дух, обретший плоть, медведица, чья шерсть серебряными волнами переливалась в свете блеклой луны.

Животное брело из глубин леса, ведомое зовом молитвы, массивные лапы с хрустом погружались в рыхлый снег, густая шерсть колыхалась на ветру, призрачные лучи отскакивали, порождали серебряный отсвет.

Толчками выметнувшийся пар, отлетал от раздувающихся ноздрей черного кожаного носа и чуть приоткрытой пасти с висящей нижней губой. В глазных яблоках по два зрачка на каждое, пляшет зеленый огонь, мерцает, приурочивая к тварям не от мира смертных.

Неторопливо медведица прошествовала мимо разодранного трупа мужика, часть волков еще терзала то, что осталось от плоти.

Остановилась подле мертвой девушки, решения всегда даются тяжко, особо касаемо хрупких творений Рода.

В полукольце от покойницы волки, благоговейно склонили головы, приветствуя Матерь и Хранительницу Леса. Покорно ждали ее действий, лишь вожак осмелился на несколько шагов, подступил к Сереброликой Берегине. Тяжелый хриплый вздох вырвался из медвежьей глотки, массивная голова дернулась - жест безысходности.