Сереброликая Берегиня

Два пути, из которых она выбрала, как посчитала, единственно верный, взгляд метнулся к волчьему вожаку в бессловесной просьбе, голова серого дернулась в согласии. Она достаточно жила, сотни веков храня верность лесу, пора на покой.

Приблизившись в плотную к бездыханному телу, медведица заглянула в лицо покойной, белое, подобно снегу, служившему той могильной постелью, дернулась, подняла массивную лапу к небу и с чудовищной силой обрушила на живот беглянки, вогнав когти в мягкую, еще теплую плоть. Кровь почти перестала циркулировать по венам, но алые брызги все же попали на морду животного, поморщилась в неприязни, а от дела не отступила.

Протянув лапу вдоль чрева, Берегиня полностью распорола его и вынула из недр крохотный комочек, покрытый кровью и слизью. Повертела, ручки и ножки ребенка безвольно болтаются на весу, ни крика, ни вздоха, оттенок кожи синюшный. Сомнений нет - дитя мертво.

Трепетно, по-матерински, медведица уложила младенца на снег, печаль в зверином взгляде сменилась радостью, она свободна, новая жизнь восторжествует, склонила голову, уткнувшись черным носом в крохотный лоб, открыла пасть.

Тонкая голубая струйка света потекла из медвежьего горла в приоткрытый ротик новорожденного. По мере проникновения энергии в тело младенца, оно приобретало живые тона, кожа розовела, пальчики подрагивали, длинные ресницы трепетали. С последней каплей иссякшего голубого потока ребенок дернулся, заерзал, и, наконец, исторг громкий вопль.

В глазах Берегини, склоненной к младенцу, теплившийся зеленый огонек трепыхнулся и погас, массивное медвежье тело застыло в скованной позе, накренилось, правый бок принял гулкий удар о заснеженную землю.

Заунывная песнь волков, вихрем взлетела к почерневшему небу, оповещая о смерти прежней Хозяйки Леса, преобразилась в мелкие снежинки и закружила в белом танце средь промерзших деревьев.

Услышав вой, дитя затихло, крохотные реснички затрепетали, веки приоткрылись и темень небес впервые узрели лучистые зеленые глазенки. Светящие изумрудным огнем, двузрачковые, любопытно всматривались они теперь в проявляющийся сквозь пелену тумана мир.

Поднявшись с места, вожак стаи приблизился к новорожденной девочке, кроха вошкалась на пушистой перине снега, холода не ощущала, ручонки дергались, хватала невидимые пылинки, сучила ножками, с пухлых крохотных губок слетали тонкие звуки, писк, натужно силилась, кряхтела. Волк изучающе оглядел дитя, новая Хозяйка Леса, все тяготы Сереброликой Берегини с этого момента на ее плечах.