Сереброликая Берегиня

Разинув пасть, зверь бережно подхватил ребенка, крохотные пальчики тут же ухватили короткую шерсть на морде, хватка не детская, волк поморщился, удержался с трудом, чтобы не замахать лобастой головой.

Стая поднялась следом, уши прижаты, глядят исподлобья, головы одна за другой опускаются к земле, склоняясь пред переродившейся Хозяйкой, выказывают покорность, уважение. Вожак, окинул свою стаю одобрительным взглядом, гордо держа ценную ношу, двинулся в глубь леса, остальные последовали за ним. Белая мгла сгустилась, ветер хватал снег с земли, кружил, яростно швырял волкам вдогонку.

Силуэты медленно таяли средь деревьев, едва различались в белом мареве, мгновение и снежная пелена поглотила их полностью, схоронив таинство перерождения.

Глава 2

- Тятя, тятя, там корабли, тятя!

Круглолицый мальчонка с соломенными волосами прошмыгнул в кузню, подбежал к, богатырских размеров, мужику, занесшему молод над наковальней, приготовившись нанести чудовищный удар по раскаленному до бела куску железа, и принялся дергать за подол рубахи.

И без того длинная, тряпица вытянулась углом едва ли не до колен, не удержал даже пояс, ребенок слишком возбужден, глядишь по швам треснет одежонка.

- Ты чего, Ладко? – нахмурился кузнец, молот все же рухнул на не успевшую остыть заготовку, оглушительный тонкий звон метнулся от наковальни, заставив ребенка невольно вздрогнуть.

- Там корабли плывут! – голос мальчишки, звонкий, чистый, срывался на писк, в маленьких голубых глазенках плясало озорное любопытство, нетерпение.

- И пусть себе плывут, - буркнул отец, сунул половину железа, походившего по форме на будущий меч, в печные угли, в ответ затрещало, с шипением взметнулся к потолку сноп золотистых искр.

Повернувшись к сыну, кузнец вытер испачканные сажей руки о длинный передник, сверху вниз строго глянул на мальца, тот спокойно не мог устоять на месте, переминался с ноги на ногу. Дернул плечами, мол, чего с дитя взять, сам в нежном возрасте терпением не отличался, тяжело, смиряясь вздохнул.

- Корабли бишь чужие, тятя! У них на носах страшнющие гады сидят! Пасти во... А зубища там…ух...

Ладко принялся жестикулировать, руки расходились в стороны, пальцы скрючивал, для достоверности даже зубами клацнул пару раз.

- У кого на носах… гады?

- У кораблей, у кораблей, тятя!

Кузнец озадачился, снял передник и направился к выходу, бросив на ходу сыну:

- Ну, пошли, поглядим на твоих гадов, что на носах у кораблей сидят.