Сереброликая Берегиня

- Не видал еще таких, - задумчиво выговорил Синевус, отрывая внимание брата от чаровницы у пляшущего в темноте пламени.

- Да, я тоже, - признался тот, о ком шла речь гадать не приходилось.

- И что будем с ней делать?

- Ты, брат, о чем? – Трувар насторожился, брови от негодования сошлись на переносице, родственнику будет сложнее противостоять, если он предложит, то же, что и Кнуд, подначиваемый похотью.

- Мы ее с собой потащим, что ли?

- Не в лесу же бросать!

- Это неразумно.

- Что предлагаешь?

Молчание красноречивее отвечало за Синевуса, девица в походе могла сулить раздор между мужчинами, потрясая перед их носами прелестями, словно куском свежего мяса перед изголодавшимися волками, неумышленно подначивая их к непристойным действиям.

По-хорошему, ее следовало оставить там, где нашли, но зная крутой норов Трувара, решительность, твердость его характера, средний брат покачал головой, отдавая право на решение тому, кто «заварил кашу». Ежель случится непредвиденная беда, он не причем, поскольку с самого начала предпочел умыть руки и остаться в стороне.

- Возьмем ее с собой до Изборска, - озвучил вердикт северянин, - как с Кудеяром разберемся, там решим, как поступать дальше.

- Воля твоя, брат, - хмыкнул Синевус, иного он не ожидал, - да только гляди, много глаз на девку засматривается, как бы она нам все дело не попортила.

- Никто ее не тронет без моего на то дозволения.

- Оно то верно… хотя… ну да ладно, тебе забот мало, взвали на плечи еще одну, мне до нее дела нет. Не забывай только истинную причину похода, именно из-за тебя мы сейчас в лесу на земле бока проминаем.

Не дав брату возразить, Синевус быстро отошел, улегся на давно присмотренное для ночевки место, круто повернувшись на бок, закрыл глаза. Окликать, останавливать его Трувар не стал, понять выказанное братом недовольство можно, тот всегда был падок на веселье, да удовольствия, в набеги ходил нехотя, пусть никогда не отказывался, да радости мало получал. Помявшись на месте, он направился к костру.

Ночь прошла тяжело.

Томление, навязчивые мысли и сознание близости лесной девки долго не давали Трувару уснуть. По странному случаю никто из воинов не предпринимал попыток узнать о странном найденыше, подойти, заговорить, все, кроме Ярека, сторонились незнакомки. Ее появление трудная загадка, молода, красива нечеловечьей красотой, гибкая, стройная, кожа бела как первый выпавший снег, тяжелые густые локоны налиты блеском серебра, а грудь упругая, и в то же время мягкая, соблазнительная.