Сереброликая Берегиня

Двое часовых, выставленные на посту, спохватились поздно. Трувар, на добрые пол версты обогнав соратников, наотмашь рубанул одного, кровь брызнула горячей струйкой, отрубленная голова бухнулась с глухим звуком. Хрустнуло, конь неистово заржал, наступив на круглое, раздавив. Второй замахнулся для удара, застыл, руки ослабели, выронили меч, упал навзничь, из горла, пробитого стрелой, потекла тонкая алая дорожка.

Отставшие ратники подоспели быстро, мощным ураганом влетели в опустевшие ворота, им на встречу неслось с десяток дюжих молодцов, истерический крик заглушал конский топот, обнаженные мечи, секиры угрожающе маячили в не успевшем разогреться утреннем воздухе.

Викар молнией пронесся мимо Трувара, глаза горят, губы плотно сжаты, ноздри раздуваются как у коня, на котором скачет, рукоять меча сжата так, что будь из дерева, раздавил бы в щепы.

Железо свистнуло, первый из десятка рухнул замертво, отсеченная у предплечья рука неестественно подогнулась, держась на лоскуте кожи. К крикам примешалось бешенство и… отчаяние.

Краем глаза северянин уловил четкое движение справа, инстинктивно пригнулся, перед глазами мелькнуло черное, маленькое, позади хрипло ойкнуло. Хакон, не успевший вырваться вперед, кривился, в груди, вошедший по рукоять, словно пчелиное жало в мягкую вощину, торчал кинжал, брошенный одним из изборских наемников. Тонкая багровая струйка потекла из приоткрытого рта, медленно сполз с крупа коня, глаза остекленели.

Трувар напрягся, оскалился, белые ровные зубы блеснули злым оскалом на изгаженном гневом лице, освещенном просыпающимися лучами разгорающейся, как сухое сено от искры, зари.

Сбоку оглушило, мотнул головой, вопил Грегор, размахивал булавой, разил врага с такой силой, что багровые капли слетали с острых шишек, орошали потемневшую землю. Кнуд не отставал, лицо перекошено яростью, мечем махал, как тонкой лозиной, легко, ловко срубая конечности врага. Отовсюду пищало, грохотало, стонало, кричало нечеловеческим голосом, агония довершала мучения, сменялась благодатной, умиротворяющей смертью.

Бой кончился, не успев начаться. Изборская дружина, сподвижники Кудеяра, полегли под натиском закаленных воинов севера, едва огненный диск оторвался от горизонта, начав странствие по безоблачному, слепящему синевой небу.

Всадники рассредоточились, двигались по опустевшим улицам неспешно, женщины, дети, старики попрятались в погребах, сидели тихо, как мыши, схоронившиеся в норках от хитрых, вынюхивающих добычу лис.