Сереброликая Берегиня

Построек встречалось немного, ближе к центральной площади высился добротный терем, совсем новый, свежие срубы, не потемневшие от времени, ветра, иссушающих огненных лучей, зимних морозов, блестели едва подсохшей смолой, уложенные ровно в высеченные ячейки. Большие окна красовались резными ставнями. На широком крыльце стоял заспанный, взъерошенный мужик, выпученные, как у большой болотной жабы, глаза неверующе в видимое лезли из орбит.

- Вы кто такие? Где моя дружина?

Мужик завопил срывающимся бабьим голосом так, что конь под Викаром, стоявшим ближе всего, отпрянул, заржал, беспокойно запрядал ушами.

Лицо Трувара, суровое, решительное, не поменяло выражения, глаза потемнели, блестели обжигающе ледяной синевой.

- Твоя дружина? Ты Кудеяр?

Голос северянина прогремел страшно, отвислая челюсть Кудеяра хлопнула, лязгнули друг о друга зубы, застучали, он заметно сжался, постарел, осунулся, под впалыми глазами образовались черные тени. Взгляд невольно метнулся к мечу, крепко зажатому в огромном кулаке незнакомца, подсохшая кровь багровела на заточенном острее.

Тошнота подступила к горлу, выговорил едва слышно:

- Я Кудеяр… этот град под моей дланью.

- По какому Закону?

- Так… боги завещали!

Желваки заиграли на мощных скулах Трувара, конь под ним нетерпеливо взрыл копытом землю, всхрапнул.

- Боги передумали!

- Кто решил?

- Не все ли равно. Склонись или прими смерть достойно.

- Нет!

Вопль отчаяния с хрипом вырвался у обезумевшего Кудеяра, осознание потери отчетливее втискивалось в воспаленный разум, глаза налились кровью, лицо стало желтым, нос заострился как у мертвяка, руки затряслись.

С места сорвался как ужаленный сотнями разъяренных ос. Дверь хлопнула, щелкнул засов. Глупо оттягивать неизбежное, но, когда смерть на пороге, поневоле и мудрец глупцом станет.

За дверью беспокойно торопливо зашуршало, грюкнуло, откуда-то из глубины донесся чуть ли не срывающийся на плач голос, тонкий, пищащий.

- Томила! Ты же мне обещала… У порога грязная свора с мечами наголо.

Они яви…лись…

Вопль растворился, поглощенный стенами терема. Викар смачно сплюнул, покосился на Трувара.

- Ломать будем?

- Куда деваться?

Сбоку шлепнуло, зарычало, Грегер, без приказа, свое дело знает, слетел с коня, в два шага запрыгнул на крыльцо, навалился плечом на массивную дверь. Петли жалобно скрипнули, хрустнуло, затрещало, под мощным натиском деревянная преграда поддалась, грохнула о пол так, что задребезжали стены.