Сереброликая Берегиня

Просторное помещение через большие окна заливали потоки золотого света, посередине громоздился массивный дубовый стол, резные стулья с вычурными изогнутыми ножками. Выструганные из цельного дерева лавки у стен прогнулись под тяжестью огромных сундуков, ларей, скрынь. В дальнем углу высилась набеленная печь, кирпичная труба толстым рукавом тянулась к верху, скрывалась потолком, выведенная наружу. Справа дверь открывала ход в соседнюю комнату, испуганные крики хозяина вылетали оттуда, метались беспорядочным потоком в просторном помещении.

Воины севера ввалились в терем почти всем составом, зыркали по сторонам, прислушивались, пошли на голос. Кудеяр вывернул из-за угла внезапно, багровое лицо исказилось страхом и яростью, высоко над головой блеснуло острие огромного меча, вжихнул, разрезая густой, пахнущий травами, сыростью и гнильцой воздух. Трувар едва успел увернуться, лезвие прошло от лица на расстояние ногтя мизинца, следующий удар отразил подоспевший Синевус, железо звонко обрушилось на железо, высекая сном красно-золотых искр.

По бокам одобрительно загудело, дружина подбадривала своего.

Кудеяр нападал отчаянно, сцепившись с Синевусом, остальные не вмешивались, воин знатный, справится в одиночку. Громко звенело, скрежетало, стонало, рычало, нападавший быстро терял силы, уступая противнику в опытности, умении и размерах. Мелкая порода, в сравнении с закаленным северными ветрами могучим витязем, не оставляла шансов на победу. Воздух тяжелел, становился гуще, пропитанный запахами пота, крови и горячего дыхания.

Внезапно осознав, что схватка разворачивается не в его пользу, Кудеяр завопил как раненный зверь, выкинул вперед руку, стараясь достать уязвимый бок соперника острым концом. Хрустнуло, взвизгнул как заколотый поросенок и уставился не верящим взглядом на рукоять меча Синевуса. Лезвие вошло в брюшину почти до конца, пропоров кожу, вылезло со спины, с конца закапали липкие горячие алые бусины.

Ноги подогнулись, медленно, казалось время тянется как древесная смола, вытекающая, застывающая под жаркими лучами солнца, Кудеяр рухнул на согнутые колени, упал навзничь.

Глаза выпученные, остекленевшие вперились в пустоту, изо рта потянулась узенькая струйка крови.

Синевус не радовался, угрюмо смотрел на пораженного врага, и тут замер, вздрогнул, жадно уставился на широкое деревянное ложе. Изогнувшись в манящей позе, ровно в середке, лежала на мягких выделанных шкурах женщина.