Сереброликая Берегиня

Левой выпрямленной ноги едва касались кончики пальцев правой, согнутой в колене, выдвинутой так, чтобы соблазнительно приподнять округлое бедро. Пышные налитые груди тяжело покачивались на весу, туго натягивая тонкую ткань рубахи, распахнутой чуть ли не до пояса. Девица обеими руками уперлась в ложе, отчего походила на кошку, изготовившуюся к прыжку. Черные густые волосы разметались по спине, желтые глаза хищно поблескивали, придавая красивому лицу манящую загадочность, но страха в них не было, скорее, радостное ликование, смешанное со злобой.

- Кто ты? – завороженный шепот непроизвольно вырвался у Синевуса.

Он не обращал внимания на недоумевающих соратников, только ему видна женщина в дверном проеме другой комнаты, остальные по-прежнему стояли поодаль. Меч в его руках внезапно обрел невыносимую тяжесть, легко выскользнул, на мгновение концом уперся в пол. Грохнуло, задев рукояткой посеревшую щеку распластанного трупа, оружие упало в расползающуюся лужу крови. В голове странно загудело, желтые глаза незнакомки смотрели прямо в душу, подчиняя, отнимая волю.

Потрясение от встречи метнулось к сердцу, задав бешенный ритм. В беспамятстве, Синевус шагнул, ведомый одному ему слышному зовом, но тут же ноги онемели, подогнулись, колени приняли не малый вес тела.

Трувар наблюдал молча, брови сильнее сходились на переносице. Меч прирос к ладони, крепко обхватившей рукоять, двинулся в наступление. На пороге ему открылась та же картина, что брату, но впечатление произвела иное, а точнее вообще никакого.

Девка, черноволосая, полуголая, в чем-диво-то? Обошел неподвижного коленопреклоненного, словно молился всем богам сразу, Синевуса, тяжелые шаги замерли у края кровати. Женщина метнула на Трувара острую стрелу злобного взгляда, охнула, признав в нем нечто знакомое, оскалила белые остренькие зубки. Северянин потянулся к ней, отпрянула, одна из шкур тихо зашуршала, медленно сползла на пол, задетая голой ступней. Коснуться не успел, замер, страшный вопль ударил по ушам, разлетелся тысячами острых осколков, разбившись о деревянные стены терема.

- Не смей! Она моя!

Не сразу понял, что истошный крик исторгает глотка брата, такого надрыва в голосе Синевуса еще никому не доводилось слышать.

- Моя, моя, - вопль снизился до хищного шепота с дрожью, - это мой трофей. Не прикасайся!

Стремглав сорвался с места, воздух качнулся как от бури, грубая пятерня опустилась на руку Томилы чуть ниже плеча, рванул.