Сереброликая Берегиня

человек будет жить.

Вожак поднялся, длинные мощные лапы дрожат, мышцы до боли напряжены, пена капает из раззявленной пасти, дыхание тяжело, натужно.

- Если он будет жить, смерррть неминуема живому, погибнет не только лес.

Прыгнул снова. Уверенности в движениях поубавилось, в раненом бедре пульсация, боль. Наскакивал хаотично, целился в уязвимые места. Хватал за уши, бока, целясь в глотку. В конец потеряв самообладание, обессилив, повис, вцепившись в плоть медведицы чуть выше правой лопатки.

Рев застрял в глотке Берегини, последняя капля терпения испарилась под натиском непрекращающейся боли.

Круто развернулась, шея неестественно выкрутилась, будто позвоночник не из костей, а из ивовых прутьев, челюсть сомкнулась мощно, быстро, ухватив вожака за бок. В следующий миг рванула так, что волк, клок серебряной шкуры остался в его сомкнутой пасти, отлетел в сторону, затих.

Хозяйка Леса тяжело дышала, ждала. Волк приходил в сознание медленно. Едва сумел приподняться, опереться на передние дрожащие лапы, встряхнул головой.

Задние не слушались, лежали недвижимо.

- Прошу, - взмолилась Берегиня, - отступись. Даже если убьешь человека, не остановишь мрак. Ключ не один, мужей, несущих Тень на плечах трое, и каждый способен отворить Врата Нияна, сил достанет.

- Истребить род.

- От смерти только смерть, ежель Ключи воротятся в родовой горн, как писано, мы проиграем битву не начавши. Но пусти росток жизни, огради и тогда... Подумай сам.

С трудом оторвавшись от земли, Волк поднялся во весь рост, выпрямился.

Крупная дрожь била истерзанное тело. Он долго молчал, обдумывая, взвешивая решения.

- Люди осквернили твой разум, Берегиня, в тебе говорит человек... Но... Воля твоя тверда, в речах есть правда. Что ж, мы подчинимся. Но в худший час ты не дрогнешь, уверь нас в этом и мы уйдем, человек пока не умрет.

- Не дрогну, - сказала Хозяйка Леса, сердце ее упало, радости от победы не было.

Волки подняли длинные морды, вой взметнулся к мерцающим на темном фоне неба точкам.

Через миг серые тени замелькали, растворились во мраке ночи, тихо, поспешно. Вожак оглянулся напоследок, окинул Трувара холодным, жестким взглядом, с гордо поднятой головой прыгнул в темноту, зашуршало, скрылся, подозрительные звуки умолкли.

Отвратительные блестящие мушки, отголоски повторяющейся боли, сновали перед глазами, когда Аветта вновь перекинулась человеком. Земля завертелась, качнулась, колени подогнулись, тяжело осела, руками обхватив голову.