Сереброликая Берегиня

Чьи-то сильные руки придержали, не дали упасть, снова удариться. Голова ее запрокинулась, взгляды, синий, как небо в шторм над бушующим морем, и зеленый, как молодая листва, просвечиваемая утренними лучами весеннего солнца, скрестились.

- Ты все видел, - обреченно прошептала Берегиня.

- Видел, - голос Трувара обманчиво спокоен, от тела идет нестерпимый жар. - Но что я видел? Кто ты есть... на самом деле?

Аветта не колебалась. Блики луны, тени, отбрасываемые ветвями, танцевали на красивом лице северянина.

- Я хозяйка этого леса.

Берегиня. И ты... обязан мне жизнью.

- Это я понял, - Трувар горько усмехнулся.

- Ты не страшишься?

- Чего?

- Меня.

- С чего бы? Или ты охранила мою жизнь, чтоб самой потом прикончить?

- Нет, но ты видел... я...

- Оборотень. Признаться, ожидал всего, но что б такое... Надо привыкнуть.

Аветта вздрогнула, сердце забилось в груди хрупкой пичужкой, плененной, зажатой в тисках капкана, внезапно остро ощутила свою наготу, вскинулась. Разодранные тряпки, ее одежда, валяются бесформенными кучками, мощная грудь, горячие сильные руки обнимают, прижимают, прожигают кожу.

Ресницы ее затрепетали, колени подтянулись, сжалась в комочек. Странное чувство. Еще никогда не ощущала, как и назвать такое, наверное люди зовут это глупостью и... стыдом. Звери не ведают стыда, стеснения. Такие перемены не к добру. Волчий вожак прав, человек осквернил разум зверя, поглотил сущность, ослабил бдительность.

С клокочущим рычание, Аветта вырвалась из стального кольца рук, разорвав бережные объятия.

Кулаки гневно сжимались и разжимались, будь она в личине медведицы, шерсть встала бы на загривке дыбом.

- Ты делаешь меня слабой, - зашипела она.

- Я делаю? - сдержанно сказал Трувар, поднялся во весь рост.

- Ты и твои человечьи жмяканья!

- Ах вот как, - желваки заходили на его скулах, даже зубами скрипнул в раздражении.

Внезапно из-за спины Трувара вырисовалось, поползло вверх марево. Тень шустро обрела отчетливые, пугающие грани, едва заметно колыхнулась.

- Род всемогущий, появилась таки, - пролепетала Аветта.

Трувар оглянулся. Сгустившуюся мглу разжижали сочащиеся нити серебристых лучей, призрачно гуляющих меж покачивающихся древесных крон. Видимость утратила четкость очертаний, но даже в этом случае было понятно - совершенная пустота - ни животного, ни птицы, ни вообще какого-либо существа.

- Что там?

- Не там, здесь, у тебя на плечах, за спиной.

Рука северянина взметнулась, пошарил сзади - пусто. На Аветту посмотрел как на сдуревшую с ума.