Маг его сиятельства

Не распознал, не различил вовремя, кругом виноват перед тобой старый Джехангир! Но суди по справедливости, нойон, – разве я подводил тебя? Разве не сопутствовала тебе удача в походах? Разве не брал ты золото и пленников, сколько хотел?

Клянусь, так будет и на этот раз! Духи благоволят тебе, нойон. Я слышу их радостный смех, я вижу… знаю!

Мы утопим чужаков в их собственной крови! Пусть захлебнутся, шакалы.

Хорошо, бросил Гунджи, у которого не оставалась другого выбора.

С полотнища под бунчуком скалился рогатый дракон Хо, владыка мертвых, повелитель загробного мира, чей гребень пронзает твердь небес, а взмах могучих крыльев рождает ураганы и бури.

Пожиратель луны и солнца одобрял выбор нойона.

Замок был окружен конной лавой. Номады, из Азии или иных восточных земель, решил Андре и уже не думал о необычности появления степняков здесь, в Европе: он еле успевал раздавать приказы. Големы и слепленные из подвернувшейся под руку живности химеры – вот собака с крыльями и раздвоенными копытами, вот боров с кублом змей на загривке – рвали несметное войско.

Солнце клонилось к западу, вычерчивая на земле длинные фантасмагорические тени. Бой продолжался.

И… кажется, враг наконец дрогнул? Отступил? Нет! Раздавшиеся по сторонам группы всадников – и люди, и их низкорослые мохнатые лошади – поодиночке и вместе принимают звериное обличье. Твари до того ужасны, что маг, дрогнув, теряет связующие нити. Челнок рассудка уже не скользит по основе магического уподобления: химеры и големы пятятся под натиском орды.

С небес летит, обрушиваясь тараном, хищный клёкот – стаи беркутов пикируют на сотворенных по науке сира Андре созданий, и те окончательно обращаются в бегство.

Кошмарные полчища настигают беглецов и… с легкостью вобрав в себя! присоединив! – как часть к целому – набрасываются на частокол. Преодолев валы и рвы, штурмуют стены.

Андре потрясен и обескуражен. Так значит, молодые сильные мужчины… и боевые големы, и химеры, и… Сверху льется густой обжигающий вар, летят камни и стрелы; разрываются ручные гранаты.

Самых резвых ублюдков, карабкающихся на парапет, встречают бойцы гарнизона. Дикая волна, поредевшая, помятая, откатывается назад, сдает позиции – чтобы вернуться заново: неистовым прибоем.

Медные сполохи в глазах; надрывается медь колоколов; кровь из прокушенной губы отдает медью.

Андре не обойдется третьей ступенью, не решится взять управление гарнизоном и – если понадобится – иными горожанами; рыцарь-исполин не сразит зубастую стаю.