И маги могут быть королями

И они должны были быть наказаны!

Яков вздохнул, нахмурившись. С другой стороны - там был Филипп Мишель. В доспехах Энрике, одного из величайших маршалов Королевства. Вся семья Мишель три века верой и правдой служила престолу, как и предки Якова. Отец Филиппа погиб, сражаясь за короля Альфонсо. И ни одного из Владетелей не было на этом поле, кроме Мишеля, Сегюра и Эр-При: ни один из них не повёл своих рыцарей против "мятежников". Все по разным причинам, но всё-таки...

И поведи сейчас Яков своих воинов на штурм, он предаст саму память Людовика Мишеля.

И всех герцогов Эр-При - тоже. В конце концов, он предаст память погибших за Королевство огнаров. Но Яков не мог этого сделать. Он просто не мог воевать против потомка Энрике. И поэтому герцог бросил на землю маршальский жезл, весь украшенный рубинами и аметистами. Это не оружие. Это просто игрушка. Она оскорбляет память великих маршалов, что проливали свою кровь наравне с воинами...

-- Как это понимать, герцог? - Реджинальд нервно сглотнул.

Он не мог поверить, что его снова предали. В который раз. Но за что? За что?! Он же просто хочет принести счастье Королевству! Своему народу. Пусть и ценой некоторых жертв. За что?

-- Герцоги Эр-При никогда не были предателями... - тихо прошептал герцог.

Но даже Филипп Мишель услышал его слова. Потом это припишут вмешательству богов. А если вернее, бога. Одного из многих сотен, наблюдавших за этим маленьким полем. Даже всемогущие боги не знали, что сделает Яков Эр-При, взиравший на доспехи Энрике Мишеля.

-- Что, герцог??? - да, его предали. Его просто предали...

-- Род Эр-При никогда не предаст своих подданных, Реджинальд.

-- Я твой король, я, а не Филипп Мишель.

-- Мой король умер несколько месяцев назад, Реджинальд Людольфинг, нарушивший Законы Огнара!

-- а! Стража, схватить его! - Реджинальд дёрнул уздечку коня, который из-за этого встал на дыбы.

Получилось, конечно, не особо красочно - королевского коня доспехи тянули к земле. А вот жеребец герцога остался на месте: он привык оставаться спокойным и в битве.

Особисты подъехали к Якову, вынув мечи, но возле герцога образовался круг из верных воинов. Двадцать против пяти - тот ещё расклад, особенно для готовых умереть за своего маршала. Впервые в истории верных герою было больше, чем прельщённых золотом узурпатора.

-- Я не буду сейчас пытаться убить тебя, Людольфинг, нет. Я не хочу кровавой резни на этом поле, просто уведу верных мне воинов.