Любимая княгиня

Он готов был признать некоторые заблуждения, но предпочитал первым не заводить об этом речь, тем более, он ещё до конца не поверил, что спасение Вячеслава не поведёт за собой никаких последствий. Не падёт ли на его голову проклятье или порча? – Проси, чего хочешь! Жизнь брата стоит дорого! – расщедрился великий князь, широко объяв руками распахнутыми воздух. Нейола повела плечом и, ничего не говоря, зашла за спину Всеслава, стоявшего тут же.

Она тем давала знать, что решать не ей, а ему. Изяслав кивнул тогда мужчине: - Проси за жену свою, скромницу. Чего хочешь?

- Хочу я, с одной стороны, самой малости, а с другой… боюсь сказать, не посчитаете ли наглостью?

- Бояться тебе нечего, - отрицающе махнул ладонью Изяслав, - неужто думаешь, что племянника не поймём? Говори, Всеслав!

- Хочу я… - полоцкий князь поочередно оглядел всех Ярославичей.

– Прошу вас принять меня себе в братья, не держать за чужака, возродить прежнее единство. Позволено ли мне будет считать себя вашей семьёй, а вас – своей?

Ярославичи изумлённо переглянулись. Ещё несколько дней назад они впервые увидали этого человека, а до этого только и знали, что о борьбе и соперничестве отцов. Однако им пока поводы для войны не виделись, а Всеслав, к тому же, оказал им такую великую услугу! У Всеволода только на челе лежало негодование и неприятие подобного, Святослав же, сердцем готовый открыться, умом понимал, что принять полочанина братом – это уравнять его с собой, то есть, допустить к киевскому наследию? Принять в совет? Но на великокняжеский престол он всё равно никак претендовать не сможет, ведь и они, другие Ярославичи, какими бы ни были близкими Изяславу, разъедутся по своим уделам, так и Всеславу придётся возвращаться в Полоцк.

- Что ж тут просить! – довольно провозгласил Изяслав. – И без того ты наш родич, а значит, и семья!

- Это как-то… - вмешался Святослав, видя, что старший брат не задумывается над далёкими последствиями каждого слова.