Любимая княгиня

– Должно быть обозначено, Всеслав? Желаешь ли ты подтверждений каких нашего к тебе расположения?

- Что ты, что ты! Только отцов двор прошу мне отдать, всё же, это был его дом в Киеве? Если я не чужой здесь, не чужак вам, а сюда, в святую святых князей без разрешения являться права не имею, могу заиметь свой угол, чтобы не чувствовать себя гостем и изгоем?

- Просьба эта справедлива, - скорее начал Святослав, пока Изяслав бездумно не пошёл и на это, - но только достойно ли тебя жить в боярской стороне, да ещё в соседстве с порубом…

- Где жил отец, там и мне пригодно.

- Но отец твой с нашим воевал, а мы с тобой – нет, к счастью…

- Свят, он мне жизнь спас! – вмешался Вячеслав. – Брячиславов двор всё равно пустует! Считаю, что должны отдать его Всеславу!

- Да, не вижу никаких тому преград, - подытожил Изяслав, уже не давая себя прервать, - Всеслав, Брячиславов двор теперь твой, живи в нём, сколько захочется!

Святослав удрученно вздохнул. Свободный доступ полоцкому князю в Киев ему совсем не нравился.

Успокоенные участью Вячеслава, который теперь должен был идти на поправку, все вспомнили о скорой игоревой свадьбе, подготовку к коей едва не прервали, и расходились, обсуждая её. Получивший исцеление попросил принести ему сына Бориса, чтобы подержать его и поцеловать. Ода отправилась за ним в светлицы, где приглядывали за княжичем нарочитые девицы.

- Пошла я вчера к Ладе, - говорила одна, Красмира, самая словоохотливая боярская дочь, когда вошла за ребёнком княгиня, - ей же было скучно эти дни, великий князь тут время проводил.

Ну и вот иду я, смотрю, Киликия наша шагает, да не одна, а с этим приезжим болотным князем…

- Вдвоём идут? – заинтриговано подалась к ней вторая девушка.

- Да! И воркуют, точно голуби! Она вся ажно светилась! Идёт, виляет вся собой!

- И куда только её князь смотрит?

- То-то и оно, что пока не смотрит – она уже своё ищет…

Ода замерла на секунду у люльки, вытаскивая Бориса. Не любившая злословия или пустых сплетен, она всегда одёргивала девушек, заводивших разговоры о Святославе и обсуждавших его – а случалось такое частенько, многие боярские дочери, как и сама Ода, вздыхали по нему, особенно Красмира, считавшаяся самой прекрасной из киевских девушек на выданье и мечтавшая выбиться в княгини, – но опорочивающие Киликию слова заставили слушать их.

Ода с удовольствием бы поверила, что Киликия блудница и неверная жена, потому что не хотелось видеть её рядом со Святославом.