Гонфальонер справедливости

Уже потом, после Канжедской резни, праведный гнев прокатится по империи с юга на север, и сотни, тысячи солдат отправятся за море, на юг не ради денег, но лишь для того, "чтобы убивать этих саальских собак". Уже потом железные полки принца Кнуда сравняют с землей саальскую столицу, а Меши-Ар-Мон будет сварен в кипящем масле… Потом покоренный саальский народ восстанет, и партизанская война будет перемалывать, как муку, новые и новые роты имперских солдат. Потом будут интриги и предательства, беспощадный геноцид с обеих сторон и хрупкий мир, наступивший лишь в результате множества мелких взаимных уступок.

А еще раньше, с разгромом пиратского флота саальцев, упадут в сотни раз цены на перец. И, чтобы спасти положение, император отдаст перечную монополию на откуп вольным имперским городам Твинского Союза. Появятся Саальский Флот Твинского Союза, лимит на ежегодный вывоз красного перца из Сааля, квоты для городов, новые пираты и контрабандисты... Но все это будет потом.

А тогда, ранним утром, у мыса Эль-Хаби сошлись для битвы галеры твинских купцов и саальских пиратов.

Блестели от пота исполосованные плетью спины гребцов - рабов и каторжан. Горели на солнце надраенные шлемы. Сверкала обнаженная сталь клинков и глаза абордажной команды, и весла дружно били по воде под мерные удары барабанов.

Дымок от курящихся на баке фитилей, курс на самую большую и самую богатую галеру из тех, что с левого фланга пиратской боевой линии - на флагман Иншагарского амира... Вот он, Гийом Фиорэ, обнажил свою шпагу.

А по правую руку от него — Жан. Единственный, любимый сынок. Семнадцатилетний, синеглазый, широкоплечий статный красавец - его надежда и гордость. Самый сильный и ловкий среди своих сверстников. Ветер развевает его кудри. Улыбка у него на губах. В правой руке абордажная сабля с крюком. За поясом заряженный тэк. Жан решил первым залезть на корабль врага и отговаривать его бесполезно.

Враги уже близко. Видно, как блестят пластинчатые мисюрки иншагарских гвардейцев. Они тоже направили нос галеры прямо на нас.

Их абордажная команда больше раза в два или в три, но у них нет на носу пушки-куршины. Ближе. Ещё ближе...

- Пали!!!

От оглушительного выстрела настил под ногами дрогнул. Впереди клубы дыма. Ветер их сносит, и на приближающемся носу вражеской галеры, где прежде блестела доспехами гвардия, видно теперь лишь кровавое месиво из тел - удачный выстрел картечью.

- Весла суши! Огонь!

Мушкетный залп ударил по ушам. С Иншагарской галеры ответили арбалеты.